Головоломка

– Дело вовсе не в языке, – сказал он. – Я могу перевести все, труднее найти смысл, вложенный в слова. Скрытый смысл. Вот что меня беспокоит.

Любой другой вполне удовольствовался бы тем, что перевел текст с арамейского, но не мой папа. Он хотел докопаться до правды.

Он так много работал, мой папа.

– Давай я покажу тебе пещеру, где нашел урну со свитками, – однажды сказал Хассан.

– А это далеко? – с сомнением спросил я. – У меня и так достаточно проблем с тем, чтобы отскрести карри от всех тарелок.

– Да нет, правда недалеко.

Мы сможем добежать за два часа.

– Мой папа провел там два дня.

– Он оставался там, чтобы провести исследования.

– Мы огребем по полной, если не вернемся назад к вечеру.

– Я могу добраться туда и вернуться обратно до наступления ночи, – сказал Хассан. И в этой фразе нельзя было не услышать вызов.

– Ну тогда и я могу.

Мы оказались достаточно умны, чтобы взять с собой достаточное количество воды. Хассан был пастухом, и он хорошо знал, что делает. Он также взял пращу, а я – рогатку.

Я всегда думал, что все эти истории про пастухов и пращи просто библейские сказания. Но они по-прежнему пользовались ими. Хасс отлично обращался с пращой. Здесь больше не было львов или медведей, зато водились ядовитые змеи. Папа говорил нам не убивать вообще никого, но кто знает, кто мог напасть на нас в диком месте? Из этой пращи Хасс мог попасть в жестянку от кока-колы с двадцати метров. Я ужасно ему завидовал.

Мы трусцой добежали до темных холмов, обрывы и обнажение пород там были как в Петре, городе, построенном из красноватого камня.

Холмы вокруг нас выглядели жутковато. На кручах громоздились огромные крошащиеся камни с зазубренными краями. Пещеры были просто дырами на поверхности скал. Они выглядели так, будто были прокопаны гигантской крысой. Хасс называл эти места «пустым местом», и совершенно справедливо: здесь было уныло, сумрачно и не было никакой жизни. Только ветер гнал с места на место пыль. Тени были такими густыми, черными и холодными, что, казалось, в них можно запросто утонуть.

Не знаю, как Хасс спал в этих местах, когда присматривал за стадом. У меня от них мурашки по коже бегали. Папа говорил мне, что это древняя земля для погребений.

– Где же эта пещера? – спросил я, поеживаясь. – Они вовсе не выглядят безопасными.

– Нет-нет, Макс, мы идем в большую пещеру. Вон в том овражке.

Он привел меня на место, где каменистая насыпь уходила под уклон и вела к огромной пещере.