Ангел-Маг

Он поднял глаза и недолгое время прямо смотрел на нее, потом снова потупился, бормоча:

– Хотя не так хороша, как ты. Сходство, конечно, имеется – темные глаза и кожа, рост… правда, волосы не черные, а темно-каштановые…

– Ерунда, – отмахнулась Лилиат. – Вызову Фрудриэля либо Асараваэля… и все сойдется. Или просто смешаю ревень и хну…

– Этот вариант наилучший из всех, что мы подобрали на сегодняшний день. И не во внешности дело. Она состоятельна, отчуждена от семьи мужа, от альбийцев вообще, а в свете склонны верить, что она убийца.

Политика!

– Как у нее с магией?

Бискарэй покачал головой:

– Либо отсутствует, либо весьма незначительная. Носит она один старенький образок, камею Фермизиэли… Так Эррил говорит, сам я ангела не признал.

– Эррил? Та горбунья, что с нами в храме была?

– Да. Она у нас самая ученая. Если бы не родилась отверженкой, великой магиней была бы!

– Да, припоминаю, – сказала Лилиат. – Фермизиэль – мелочь, ведает красками… только старое тряпье поновлять. А много ли у леди Дейемс домочадцев?

– Швейцар, три служанки, два конюха да повар.

– Она что, альбийского повара в Лютейс привезла?

Бискарэй передернул плечами. Альбийцы считались народом с изрядными странностями, а уж в том, что касалось еды, и вовсе непостижимым.

– Связи у нее какие-нибудь есть? Родня? Приятели?

– Пока не обнаружено. Она происходит из какого-то сельского захолустья на севере Альбы. Род вполне благородный, но захиревший. Если бы не красота, век бы ей того замужества не видать.

– Сам ты видел ее? Мы правда похожи?

– Волосы перекрасить – и никто не различит. К тому же она носу не кажет из своего нового дома, со времени приезда ее немногие видели. Говорят, разболелась, пока переправлялась через залив. Или вообразила, будто тяжко больна.

Лилиат ненадолго задумалась. Вот он, решающий момент. Ошибись – и последствия окажутся ужасны. А выбор сделать необходимо. Ей нужна новая личность, чтобы плести интриги и манипулировать… все ради достижения великой цели.

Кроме того, Лилиат отнюдь не собиралась и дальше довольствоваться единственной комнатой в воровской «малине»… хотя бы и стояла в ней кровать королевы. В Истаре ее чертоги в собственном храме соперничали с монаршими покоями Каденца…

– Пожалуй, я продолжу в том же духе, – сказала она. – Отчего не сослаться на слабое здоровье, когда мне понадобится… Это может оказаться полезно. Но когда бедняжка поправится, ее ведь примут при дворе?

– Да, – ответствовал Бискарэй.