Йестердэй

Один из сорока двух грехов, от которых необходимо было откреститься на суде Осириса, был таким: «Я не нарушал времени жертвоприношений отборного мяса». Яхве, при заключении договора с Авраамом требует себе трехлетних телушку, козу, овна и голубя. В поэме «О все повидавшем» (другое название: «Эпос о Гильгамеше») друг главного героя – Энкиду – видит сон, в котором приносят жертвы богам:

«В Доме праха, куда вступил я,

Видел я царей, венец сложивших,

что в прежнее время владели землею, —

Они образ Ану и Энлиля, —

им ставят жареное мясо,

Печеное ставят,

холодным поят – водою из меха».

Не так. Существует миф о том, как Зевс договорился с Прометеем, защитником людей, какая часть жертвенного животного, будет принадлежать богам. Зевс предложил Прометею разделить тушу быка на две части, а за собой оставил право выбора. Прометей отделил мясо от шкуры и костей. Мясо он вложил в дурно пахнущий желудок быка, а кости и жилы завернул в шкуру. Зевс выбрал ту часть, которая выглядела больше и лучше пахла, то есть шкуру, кости и жилы.

Именно эту часть жертвенных животных и приносили богам, то есть сжигали на алтарях. Но так ли были обижены этим греческие боги? Они ведь питались амброзией и нектаром, им жареные телята и ягнята не нужны.

Боги Месопотамии тоже ели не мясо, а особую «пищу жизни». Ее предлагал бог Анну мудрецу Адапе в одном из Аккадских мифов. Им, также, как богам Греции, важно было не мясо как таковое, а то, что мясо жарят. Вдыхая запах «воскуряемой» (то есть в точном соответствии со значением слова «кур» – поднимающейся в небо дымным столбом) жертвы, боги знают, что люди сейчас их почитают.

Каждый столбик дыма – четкое указание на то, какому богу посвящены чувства, приносящих жертвы людей. Таким образом, именно воскурение составляет основной смысл жертвы. А не еда.

В качестве примера такого воскурения приведем обряд жертвоприношения, совершенного героем Урука Лугальбандой, молившего о возвращении ему здоровья, утраченного в военном походе на город Арату:

«На самом восходе Уту-солнца Лугальбанада имя Энлиля призвав, Анна Энлдиля, Энки, Нинхурсаг, он их приглашает к пиру.

Там в горах, где он выбрал место, жертвенный пир он устроил. Он излил там возлиянья, пиво черное, медовуху, вино, что на вкус для питься столь сладко; в поле, словно воду прохладную излил он. В пестрого козла нож вонзил он. Печень, черный хлеб в огонь он бросил. Воскуренье черным дымом, словно фимиам, взлетело.