Ромашка. Легенда о пропавшем пирате

Иногда находилось какое-нибудь задание для меня. Как мы и условились, о гроте я не обмолвилась даже Дедушке, а он, в свою очередь, не задавал вопросов. Но едва он видел, что я болтаюсь без дела, пока Эя нет дома, тут же усаживал меня за чистописание. И тогда начинал командовать: тыкал в воздух своими спицами, диктуя мне любые слова, какие только придут ему в голову. Иногда он кончиком спицы тыкал в какое-нибудь слово в Евангелии, чтобы я его переписала. Мне приходилось корпеть так, будто это был вопрос жизни и смерти.

– Пиши. Снова пиши. Плохо, заново! Я не так говорил, ошибка, заново!

Это какая-то пытка…

– Ты ж не устаешь, пока с отцом целыми днями пропадаешь?

Он плюнул на очки и вытер их о штаны.

Любопытно: они разговаривали обо мне, когда я уже спала? Что знал Дедушка о планах Эя? Едва проснувшись, я теперь тут же проверяла, на месте ли ключ у камина. Если там его не оказывалось, я понимала: Эй в гроте. Как бы мне хотелось всегда быть вместе с ним… Когда он возвращался, я ходила вокруг него.

Этот человек уже умел жить со своей тайной, а мне только предстояло этому научиться. Он вел себя одинаково, когда возвращался из порта или с верфи. Или когда шел из своей комнаты на караул или с караула в комнату. Ни движения в нашу сторону.

Дедушка поворачивался к нему спиной. Я знала, что он обижается.

– Пойдем, внучка, поднимемся на скалу.

Его любимое место находилось на пару метров выше дома.

– Возьми шаль и шапочку, солнце садится.

Оттуда можно было рассмотреть бо?льшую часть города, порт и море.

Но я смотрела только на Эя. Он появлялся на пороге и начинал свой обход, который показался бы странным, если наблюдать в первый раз. Эй обходил каждый угол дома, медлил там какое-то время. Потом долго глядел на крыши домов, над которыми нависала наша скала. Затем он шагал туда-сюда у ее подножья, осматривал набережные, доки и море, в котором шныряли лодки и пароходы. Вдруг хлопала дверь – и он исчезал из вида. В голову мне ничего не лезло, кроме мыслей про Эя. Чем он занимался у себя в комнате?

– Дедушка, а как давно Эй так себя ведет?

– Он будет так себя вести, пока все не закончится, – отвечал Дедушка, закашлявшись от смеха, и повторял: – Пока все не закончится.

Эй опять возникал на пороге. Я чувствовала: он ждет плохого. И чувствовала, что ничего не добьюсь своими расспросами: они с Дедушкой уже бы всё рассказали, если бы не хотели защитить меня от чего-то.