Очарованнный Russky

Но тогда был жуткий дождь, как из ведра, и дворники не влияли на обзор, как будто их и не было вовсе, и боковой ветер на изгибе дороги, и он поймал гидроплан – это парение над скользкой и бурлящей потоками воды дорогой, и мгновенно его трак стал неуправляемым, его в секунду сложило и понесло на скопившуюся впереди пробку. Как он выруливал, он не помнил, точнее, не успел запомнить – так быстро всё произошло. Профессионализм как раз и заключается в автоматизме, когда руки сами делают правильные движения, и научить этому может только дорога за много лет дружбы с ней.

И не пробуйте высокомерничать или фамильярничать с этой нервной дамой – ответ будет немедленным и, возможно, без другого шанса. Какими-то неведомыми силами ему удалось выдрать трак с дороги, и потом, уже на обочине, крутясь вокруг собственной оси на седле тягача, как на каруселях, отбиваясь им от стенок трейлера, он вспоминал какую-то ерунду из своей жизни, типа интересно, а где сейчас одноклассница Машка и что делает его дружок Мишка… Сколько это продолжалось – ну не больше трёх секунд, а сколько всего пролетело в голове, пронеслось вихрем, что даже спустя много лет он вспоминал все подробности той аварии, и в голове возникали всё новые и новые образы из того дня. Прокрутившись так пять-шесть раз, он сомкнулся с трейлером в последний раз, как бы в прощальном поцелуе. Трак продолжал нестись с прежней скоростью, ничуть не реагируя на короткие молитвы Russky и какие-то попытки, как потом заключила экспертиза, правильные, дабы избежать столкновения с остановившейся из-за проливного дождя пробкой из дачников с детьми. Ломающиеся, как спички, столбики ограждения. Потом он не помнил ничего: тьма, лишь редкие проблески рассудка, дождь, вспышки огней – всё смешалось, и, наконец, падение в бурную, быстро текущую реку с моста и потеря в полёте отстегнувшегося от седла трейлера, гружённого одной единственной машиной – паккардом двадцать восьмого года, и отлетевшего от удара о поверхность реки капота, а далее падение на воду с водительской стороны. Удар был такой силы, что Russky развернуло на сиденье и забросило ноги за спинку и под пассажирское сиденье справа, так что правая нога оказалась намертво зажатой. Он приоткрыл окно, чтобы вода понемногу проникала вовнутрь, и стал пытаться плавно вывернуть лапу из капкана. Но вода всё сочилась и сочилась, и уже почти дошла до ушей, но нога не шла – хоть режь.