Гагарина, 23. Тени последнего лета

Женщине на фотографии (наверное, любовнице мужа) проткнула глаза ножницами, а потом, сжигая снимок, страшно материлась и плевалась.

А ведь у Мити и вправду кто-то был. Когда жена уходила на ночную смену, а дочка засыпала, он выскальзывал из квартиры одетый по-домашнему. Значит, встречался с любовницей где-то недалеко. Вот бы посмотреть! Но Мила привязана к дому – выходить из него не могла, а вот Пирожок имел возможность ходить, где хочет. Но вредный котейка никак не соглашался проследить за мужчиной. Ну ничего, она уговорит.

– Кто-то чердачный люк на замок закрыл! – громко сообщила бандитка Галка, разуваясь в прихожей.

– Я закрыл, там ходили, дети, наверное. – Помолчав, Митя спросил у дочери: – Может, и ты туда лазила?

– Не-не, пап, ты чё, я туда ни ногой. Зачем мне? – замахала руками Галка и закрылась в своей комнате. За дверью заиграла магнитола – Пугачёва спрашивала у мироздания:

Куда уходит детство, в какие города?

И где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда?

У Милы глаза полезли из орбит от того, что сказал Митя.

Закрыл на замок путь к счастью?! Вот так взял и закрыл! А как же мечты, жених-чердачник в сшитой Милой рубашке? Как?! Ах ты гад… уничтожить, извести. Домовая, сжав кулаки, со всей силы ударила по стеклу дверцы посудного шкафа, в котором сидела. Осколки с шумом разлетелись по комнате.

Оно уйдёт неслышно, пока весь город спит,

И писем не напишет, и вряд ли позвонит…

Глава разрушающейся семьи с ужасом смотрел на вылетающие из польской полированной стенки соусницы, селёдочницы, тарелки, которыми никогда не пользовались – сервиз стоял для красоты.

Было так шумно, что сквозь музыку Галка услышала грохот в гостиной. Прибежала, вцепилась в руку отца. Вдвоём, как заворожённые, смотрели на пузатую супницу, летящую в красный ковёр на стене напротив.

И в сугробах белых, и по лужам у ручья,

Будет кто-то бегать, но не я…

Под голос всенародно любимой певицы супница с глухим стуком ударилась о ковровый ворс и, не разбившись, упала на диван.

Часть 3

Глава 15

В воскресное утро, в тихий двор дома 23 на улице Гагарина въехала запряжённая унылой лошадкой телега на высоких колёсах. Гружённая полупустыми ящиками для стеклотары, она так громыхала, что в ближайших домах задребезжали стёкла. Разбуженные жители, испуганно выглянув из окон, успокоились – на облучке, широко расставив ноги в запылённых кирзовых сапогах, сидел пожилой уйгур в стёганном полосатом халате.