Формат. Сборник литературных миниатюр

На сцене вульгарно размалёванная и полуголая Мальвина изображала в новом прочтении Сонечку Мармеладову, а Пьеро, стоя на четвереньках, читал ей матерные стихи. Рядом Арлекин избивал дубинкой посаженного в клетку взбесившегося на политической почве Артемона…

В это время в своём кабинете сидел Карабас-Барабас и складывал золотые монеты в аккуратные стопки. Закончив подсчёты, он неприятно поморщился: шрам на лице от пореза ещё напоминал о себе.

– Эх, Буратино, – сказал он, поглядывая в жаркий очаг, где жарился целый кролик.

 – Вот ты и даёшь тепло и свет! В своё время, чтобы немного подзаработать, ты искал Страну Дураков. Однако не знал, что для заработка Страну Дураков надо не искать, а создавать самому.

15.11.21

Киплинг

– Это просто отвратительно! – Шакал Табаки захлопнул книгу. – Может быть, Киплинг и великий писатель, но в наш век политкорректности и толерантности – это просто возмутительно!

В овальный кабинет Шерхана постучали, а затем, семеня лапками и через шаг припадая к полу, вбежал Табаки.

Тигр только что закончил обед, и перед ним на столе на золотом подносе громоздилась гора человеческих костей.

– Господин Шерхан, – попискивая, начал Табаки, взбираясь на огромную табуретку у стола. – Позвольте вас побеспокоить после обеда. – Тут Табаки не сдержался, скосил взгляд на кости и проглотил слюну. – Дело в том, что я на досуге прочитал одну книгу. Вот она. Вы знаете, как о нас с вами там отзываются? Очень постыдно.

Табаки трусливо пододвинул к Шерхану книгу.

Шерхан долго смотрел на неё, затем открыл, полистал и захлопнул.

– Я читал её, – ответил он низким голосом. – Концовка хромает, но в целом правдоподобна.

– Что вы, господин Шерхан, – залепетал Табаки. – Это же недопустимо в современном мире. Когда мы всеми силами боремся за толерантность и свободу слова… Когда мы уже постановили, что бандерлогов следует называть альтернативными Маугли, а к имени Каа добавлять «земляной червяк»… Вы не подумайте, я не прошу только за себя. Ведь нас, шакалов, теперь целая стая.

Мы боремся с волками из последних сил и чуть что, срывая голос, кричим: «Акела промахнулся!» Но как мы будем смотреть в глаза своим подданным, когда в таких книжонках будут грязно размазывать наш светлый образ и унижать наше звериное достоинство?

Шерхан тяжело вздохнул.

– Ты мне добротно служишь, хоть и приворовываешь с моей помойки. Но хорошо, я подумаю. А теперь ступай!

– Косточку бы, – мигнул глазами Табаки на поднос.