Эмоциональная диверсия

Когда она сама хотела снять его, откусив палец, а потом вернула. И тем будто вдохнула новую жизнь в умирающего. Может быть, этот факт и убедил бы строптивца.

Но вспоминать про ту ночь не хотелось. А аргументы о силе вещицы можно и другие подыскать! Во всяком случае, пока она не собиралась открывать ему обратную дорогу к человечьему облику.

Напротив, потихоньку исчезла.

Пока Перегрин ворчал и злобно рыкал по сторонам, не заметил, что остался один. Но тут…

…Белый свет той, чьё второе имя Танит, коснулся его глаз, словно светлый взгляд матери…

Она всегда умела найти нужные слова, говоря с ним.

Может, потому, что прислушивался он не к звукам, а к своей уверенности, что она любит его? Это было самым важным.

…Волчица вернулась беззвучно, незаметно выступив из тьмы. В зубах же несла пригрызенного зайца. Выпустила перед носом Перегрина. И, облизываясь, с удовольствием наблюдала, как, не раздумывая, тот инстинктивным броском схватил зверька, перекусил горло и, сердито урча, начал насыщаться.

– Странные у нас с тобой отношения, – удивлялась волчица. – Обычно волк приносит добычу. А тут…

Волк молчал. Он осмысливал странное ощущение. Будто эти слова он уже однажды слышал.

А может, это был и не он…

2

То ли сытость, то ли что ещё способствовало более благосклонному вниманию волка к обучению.

Но он согласился повторять то, что ему показывала волчица. Хотя и продолжал ворчать.

– Не вижу, чем поможет моя шкура. Почему же мать ничего не говорила мне об этом? Краем уха я, конечно, слышал разговоры, что нас с братьями выкормила волчица. Но считал это всё злобными наветами. Оказалось вон оно что! Но раз мать не рассказывала мне о перстне, значит, не хотела превращений?

– Если бы не хотела, не отдала бы его тебе!

– Тоже верно.

Но всё равно не вижу, чем это поможет.

Ему быстро надоедали многократные повторения. Он постоянно пристраивался вздремнуть «на сытый желудок». Но волчица не отставала.

– Ты просто не хочешь трудиться. Ты изнежен и избалован своими родителями до полной потери жизнеспособности! Я впервые вижу существо, которому дано так много, и, наряду с этим, с него никто и никогда ничего не требовал! – возмущалась она.