Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Я уже теперь не тот Джори, что в прошлый раз, сегодня я оказался готов к бою и встретил его во всеоружии.

Уверенной и твердой походкой я вышел для ответного слова. Удивительно, но я почти не волновался. Мне не приходилось напрягаться и заглядывать в бумаги. Все аргументы и контраргументы оппонента, даже то, чего он не сказал – все это уже неоднократно проговаривалось мною мысленно и вслух.

Пока я вещал, по тому, как замер зал за спиной, как доброжелательно кивали в такт моим словам помощники председательствующего, я понимал, что я выиграл этот поединок.

После того, как я закончил, и судьи удалились в совещательную комнату, я посмотрел в сторону оппонента. Глаза у Гринберга полыхали гневом. Чем все это закончится, было ясно для нас обоих. Оппонент не смог найти возражений.

– Мы еще встретимся, Ансело, – по завершению злобно прошипел поверженный соперник, проходя мимо.

– Буду счастлив, месье, – ответил я, не сдерживая улыбки победителя.

Теперь я имел полное право торжествовать, тем более, что помимо морального удовлетворения, получил и весомое материальное подкрепление.

Глава 7

1912 г. (Париж)

Рекомендации и связи в околокриминальных кругах четы Лавассер сделали свое дело. Теперь серьезные клиенты стали обращаться ко мне куда чаще, и не только как к адвокату. Я почувствовал, что обладаю вполне приличными детективными задатками. Поиск необходимой информации, порой скрытой очень глубоко – это то, что оказалось для меня интересным и прибыльным делом.

Не желая больше обременять мадам Леговец, которая категорически отказалась брать плату за проживание, я снова снял квартиру и начал потихоньку вставать на ноги. А через полгода я узнал, что противостоять мне в суде снова вызвался Гринберг.

В этот раз состязание ни с одной стороны не напоминало «избиение младенца». Оба мы уже представляли, с кем имеем дело, и ни один не проявил излишней самоуверенности. Для меня это была возможность закрепить успех, доказать, что первая победа оказалась не случайной, а Модаус безусловно жаждал реванша.

Все предварительные слушания проходили с переменным успехом, и до самого последнего момента, пока судьи не ушли в совещательную комнату, никто не брался назвать фаворита. Но я знал, я чувствовал, что уже не уступаю. И, важнее даже, чем вердикт, вынесенный в нашу пользу, для меня оказались слова Гринберга:

– Ну, что же, коллега, вынужден признаться, что действительно поторопился давать вам советы.