Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Что же мешает попросить деньги у отца?

Я промолчал, не собираясь посвящать въедливого банкира в свои проблемы.

– Видишь ли, Джори, – строго проговорил он, очевидно заподозрив меня в неблаговидных делишках, – если ты по личным причинам не можешь использовать семейные счета, то тебе нужен поручитель. Если бы в этом качестве за тебя выступил Гаэтан, я бы без малейших сомнений и под самый минимальный процент ссудил тебе практически любую сумму.

Он замолчал, выжидающе глядя. А что я должен ответить? Если бы мог обратиться к отцу за поручительством, я бы просто попросил у него деньги, и мне не нужен банк Дюкре.

Честно говоря, я ожидал, что друг сам за меня поручится, тем более, что мне требовалась сравнительно небольшая сумма, но Лука промолчал. Видно, не захотел следовать пословице: «Ami au pr?ter, ennemi au rendre» (фр.) – друга кредитовать – врага наживать. Или события, произошедшие со мной, подорвали доверие. В любом случае, я был неприятно удивлен и разочарован.

– Нет, месье Дюкре, – пришлось сознаться.

 – Я не могу обратиться к отцу. Спасибо, что уделили время, – и я поспешил откланяться.

Все, что нашлось ценного – пара золотых булавок для галстука, запонки, перстни я отнес в ломбард, собрал всю наличность и снял крохи, остававшиеся на счете. Рассчитавшись с долгом, я отказался от квартиры. Все личные вещи я перевез к Золтану, попросив подержать, пока подыщу недорогое помещение. Увидев такое дело, друг предложил помощь, но я знал, что ему приходится почти всю выручку отдавать банку, да и лечение отца стоило недешево.

Тогда Золтан настоял, чтобы я остался жить в их доме. Его мама, мадам Леговец, оказалась очень доброй и заботливой женщиной. Не имея возможности оплачивать прислугу, она сама содержала в порядке дом, прекрасно готовила, да еще помогала мужу, а теперь и сыну вести бухгалтерию. Теперь я смог целиком сосредоточиться на деле, понимая, что больше не имею права на ошибку.

И вот мы снова под крышей Дворца правосудия на острове Сите.

В этот раз не предусмотрено длительных прений, все должно решиться одним днем. Речь моя текла легко и без усилий, но это пока была «легкая артиллерия».

После того, как я зачитал текст апелляционной жалобы, право выступить с возражениями было предоставлено Гринбергу.

Цель его выступления вполне ясна. Изначально он хотел выбить из-под моих ног малейшую опору, и, конечно же, постарался отвергнуть факты, изложенные в апелляции. Но он просчитался.