Ричард де Амальфи

Почему нападают на тех, кто слабее?

У дымящейся ограды мужчина с плотницким топором в руках, в двух шагах старик вниз лицом, раскинутые руки загребли по горсти земли и застыли, из спины торчит оперенная стрела.

Староста развел руками:

– Враги услышали вас, ваша милость. Иначе бы всех сожгли.

Гунтер потемнел лицом, смолчал, но подошел Зигфрид, разгоряченный, но разочарованный не удалось выказать доблесть в схватке.

– Сэр Ричард, вас начинают испытывать на прочность.

Как и Галантлара.

– Что от меня хотят?

Зигфрид хохотнул:

– Познакомиться!

Гунтер пояснил:

– На деревни нападали и раньше, ваша милость. У сэра Галантлара были куда богаче угодья, чем ныне. И деревень у него было, было… Но в последние годы он почти не показывался из замка, так что соседи обнаглели. Если не дать отпор, то и эту захватят. Сейчас нам просто показывают, что мы защитить ее не в силах.

Я стиснул челюсти, чувство бессилия накрыло, как холодный дождь среди открытого поля.

Я в самом деле не в состоянии защитить деревни, расположенные далеко от замка. А они все далеко, что и понятно: если прямо у замка, то хоть и защищеннее, но зато развеселившийся хозяин то девок потребует себе и солдатам на потеху, то ради шутки велит кого-нибудь повесить или поставить вместо живой мишени…

– Прислать сюда лучников, – сказал я неуверенно. – Все-таки защита!

Гунтер в сомнении покачал головой.

– Ваша милость, у нас нет их столько. Вы обещали дать лучников на охрану Больших Сверчков от сэра Гуинга Одноглазого. Это значит послать всех, кто уже научился бить из составных луков. Кампа… кумпо…

– Композитных, – подсказал я.

– Да-да, их самых. Хорошие луки, ничего не скажешь! С одной стрелы прошибают рыцарские доспехи. Но научить стрелять из них не просто. Да и не каждого научишь… так что сюда послать просто некого.

Я зажмурился, помотал головой. В череп стучат горячие волны, на миг в глазах покраснело, я опомнился негоже мне, интеллигенту, впадать в примитивную ярость первобытного викинга или рыцаря, что почти одно и то же.

– Возвращаемся, – сказал я. – По дороге будем думать, как защитить своих людей. Возвращаемся! Я не могу посмотреть им в глаза и признаться, что ничего не могу поделать.