Ричард де Амальфи

Вдвоем завалили могучего рыцаря, еще одного стоптал мой конь, опрокинув вместе с яростно визжащим жеребцом, следующего я достал кончиком меча по плечу. И тут раздался крик, воины начали опускаться на колени с криками: «Сдаемся!.. Сдаемся!»

– Прекратить! – заорал я во всю мощь легких. – Они сдаются!

Гунтер и Зигфрид опустили мечи, оба тяжело дышат, еще не верят, что получилось так быстро и просто. У обоих помятые доспехи, но чужие рыцари повержены все, потому простые латники с такой готовностью побросали оружие.

С холма торопливо бегут наши лучники. Коленопреклоненными, то есть сдающимися в плен, мы насчитали тридцать человек, на земле стонут и корчатся раненые стрелами, я кивнул пленным, чтобы они сами же занялись своими ранеными, несколько человек с готовностью поспешили им на помощь. Гунтер и Ульман с подозрением осматривали павших рыцарей. Трое убиты моими стрелами, еще двое пострадали от моего меча, живы, но у одного разрублено плечо, второй стонет на земле, ударившись с такой силой, что как бы не сломал позвоночник.

Шестой уже не поднимется: Гунтер раскроил ему череп боевым топором, а Зигфрид нанес с правого плеча ужасающую рану почти до середины грудной клетки, вот уж не думал, что рыцарь обладает таким ужасающе точным и сильным ударом.

Я велел лучникам:

– Возьмите топоры и разрушьте все требушеты!

Гунтер вмешался:

– Проще сжечь, ваша милость.

– Молодец, – одобрил я. – Гунтер, ты не жмись, поправляй всегда, когда брякну. А брякнуть можно только дурость, верно?

– Это не дурость, – сказал он смущенно, – просто сжечь быстрее.

– Я и говорю, молодец!

Зигфрид перевернул раненого в плечо, а разбившегося при падении приподнял и усадил, прислонив спиной к огромному валуну. Раненый застонал, с трудом вскинул руку. Зигфрид усадил и его, я соскочил с коня.

– Ну что, орлы, – поинтересовался я, – не выгорело?

Первый рыцарь смотрел на меня затуманенными болью глазами:

– Кто вы… сэр? Почему?

Я подошел ближе, смотрит без ненависти, в голубых глазах недоумение и страдание.

Кровь все течет, уже не спасти, разве что быстро высвободить из железной раковины, разрубленной моим мечом, и сразу же на стол хирурга.

– Я не считаю правильным нападать на одинокую леди, – ответил я. – Сиди тихо.