Ричард де Амальфи

На середине широкого лба пламенеет свежая ссадина, капли крови собрались в крупные бусины, некоторые ползут, оставляя алые следы, в сторону ноздрей.

– Я тебя люблю, – прошептал я. – Ничего, еще отрастет… А пока потерпи, не расчесывай.

Расталкивая народ, протиснулся человек, которого я ожидал увидеть меньше всего: маг Рихтер, нелепый в теплом стеганом халате и широкополой шляпе с высоким верхом, сказал мне еще издали:

– Ваша милость!.. Ваша милость!

– Ого, – сказал я, – как это ты так… сразу?

Он чуточку смутился, бросил вороватый взгляд на моих соседей.

– Иногда удается… Ваша милость, нельзя ли рог… для магических нужд?

Я развел руками:

– Рог подобрал Зигфрид, торгуйся с ним. Правда, рог все-таки мой… в смысле, с моего коня, а не то, чему лыбишься, потому думаю, что сумеешь получить, если предложить доблестному рыцарю пару кувшинов очень хорошего вина. Повторяю, очень хорошего!

Он торопливо кивнул:

– Да-да, у меня совершенно случайно на древних пергаментах есть пара рецептов, которые я все еще не соскоблил… Благодарю вас, ваша милость!

– Как думаешь, – спросил я вдогонку, – рог скоро отрастет?

Он оглянулся, задумался, словно из ниоткуда в руках появилась толстая, как сундук, книга, я сразу ее не заметил, а Рихтер уже то пролистывал старые выцветшие страницы, то захватывал горстью и перебрасывал целые главы и разделы.

– Не уверен, – пробормотал он, – ваша милость… Если б в его родных лесах, тогда отрос бы, а вот здесь…

Я кивнул.

– Понятно, эндемичный вид. Как вон женьшень растет в Уссурийской тайге – женьшень, а в других местах это простые корешки. Или пантокрин только на Дальнем Востоке… Честно говоря, даже не знаю, хорошо это или плохо.

Маг посмотрел исподлобья с немалым удивлением:

– Как? Вы согласны, чтобы единорог лишился рога?

– А что, – спросил я в свою очередь, – превратится в простого коня?

– Нет, – пробормотал Рихтер, – но… так все издали видят, что едет герой, благородный и неустрашимый рыцарь.

Я отмахнулся:

– Это меня не волнует. Я – сама скромность. Да и когда рог растет, он жутко чешется, верно?.. А чесать нельзя – сперва и очень долго это всего лишь мягкий отросток, наполненный кровью… Любое прикосновение – и олень с ума сходит от боли! Нет, пусть уж без рога.