Ричард Длинные Руки

Я уже почти полюбил запах костра, но сейчас такой же аромат горящих углей казался зловещим, от них исходит смрад, пахнет горящей смолой, серой…

Холод пронизывал все сильнее. «Тело тяжелеет, – мелькнула тревожная мысль, – надо убираться прочь. Если упаду, разобьюсь насмерть… а если даже не разобьюсь, утром Бернард все равно найдет на постоялом дворе бездыханное тело».

Человек за столом как будто ощутил присутствие. Я содрогнулся, когда тот поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Так, – сказал он бесстрастно, – ты уже здесь… Улаф, взгляни на гостя.

Второй обернулся. Я содрогнулся всем невесомым телом. Вместо лица у второго безобразная звериная морда, густо заросшая черной шерстью. Маленькие глаза горят багровым, как угли догорающего костра. Пасть распахнулась, я услышал короткий рев.

Человек за столом кивнул.

– Ты прав, – сказал он со зловещим удовлетворением. – Это и есть тот, кто убил моего верного вассала… а твоего брата. Взгляни на него внимательнее! Ты должен найти его и убить.

Человек со звериной мордой рванулся к окну. Я инстинктивно отпрянул и повис в воздухе в двух шагах от стены. Зверочеловек проревел люто, слюна потекла от бешенства. А громадные зубы лязгали в судороге:

– Ты… я убью… Я убью!

Я с трудом заставил свои помертвевшие губы шевелиться.

– Твой брат был не прав… Он всего лишь понес заслуженную кару.

– Я убью! – проревел Улаф.

– Человек предполагает, – сказал я, – а Господь располагает.

Я сделал усилие осенить себя крестным знамением, здесь это действует как чашка крепкого кофе, освежает и отрезвляет, но рука не слушалась.

Человек за столом поднялся, вперил указательный палец и что-то выкрикнул. Я ощутил, как все тело отяжелело, стена перед лицом заскользила вверх все быстрее и быстрее. Ветер ударил снизу, в голове полыхнула паническая мысль, что тело обрело подлинный вес, я теперь разобьюсь о камни внизу.

– Господи! – воззвал я мысленно. – Если в этом мире ты еще есть… Душу свою тебе вверяю!.

. А тело… это всего лишь плоть… Не покинь меня в мой последний миг.

Наяву я никогда бы не сказал таких слов, но сейчас они выплеснулись прямо из моего сердца. Подошвы с силой ударились о твердое. Я завалился на бок, перекатился. В замке, который теперь нависал надо мной, как огромная скала, заслоняющая полмира, раздались громкие голоса. Со скрипом начали открываться двери. Блеснули наконечники копий, влажный блеск на металлических шлемах.