Ричард Длинные Руки – король

Два — это перебор, это ни в какие ворота не лезет. Народ не любит повторов, мы от них как бы скучать начинаем. Лучше уж послушать женщину…

— …и поступить наоборот?

— Да, — подтвердил он. — Мало ли что она говорит, что надо идти на юг! Ничего подобного, мы вот считаем, что все наоборот: на юг идти надо! И в этом будет ваша государственная мудрость: поступить вопреки женщине, но — правильно!

Я посмотрел на него с подозрением.

— Что-то как-то странно звучит, и вообще я ничего не понял. Но это не важно, для политика важнее инстинкт и близость демократических ценностей, а они у демократа всегда ниже пояса, чтобы чесать можно было через карманы.

Так что да, дождемся схода снегов, а потом… потом… потом будем ждать, пока все подсохнет.

Он отхлебывал с явным удовольствием, а на меня посматривал с двусмысленной улыбочкой.

— Сэр Ричард, не ревнуйте. Ее приказы выполняют только потому, что связывают ее с вами.

Я сказал резко:

— Да что за хрень? Я ни с кем не связан!

— Да-да, — согласился он, — кто спорит? Вы не связаны с принцессой Джоанной, хотя спите в одной постели, не связаны с королевой Мезины, хотя весьма и крепко, хоть и сбоку, в ее мужьях… так кто посмеет пикнуть, что связаны с Аскланделлой?

Я сказал сварливо:

— Вы и говорите, граф!

— Это другое, — пояснил он.

 — Им так хочется, ну что поделаешь?.. Честно говоря, нашим лордам ни одна из принцесс, что попадались по дороге, не пришлась так по душе, как Аскланделла.

— Да? — спросил я. — А Лиутгарда?

— Это огонь, — согласился он.

 — Это необыкновенная женщина!

— А ваша Аскланделла?

Он взглянул на мое лицо, чуть смутился.

— Ну, конечно, ваше высочество, мы восхищались всякими женщинами, что естественно… как умными, красивыми, так и особенными, как принцесса Лиутгарда, но когда появилась Аскланделла, все ощутили разницу.

Я сказал язвительно:

— Еще бы, дочь императора!

— Нет, — возразил он, — в ней есть, как бы сказать мягче, чтобы не задеть ваше и без того поляганное самолюбие, подлинное величие.

— Ого!

— Это важнее, — сказал он, — даже императорского титула. Остальные принцессы перед нею, что воробьи перед гусем. Даже лебедём. Наши все чувствуют, вот и Норберт к ней прислушивается весьма почтительно.

— Норберт? — переспросил я в тревоге. — Вы все с ума посходили. Где она сейчас? Я хочу прямо сейчас задушить ее собственными руками!

Он, отставив кубок, правда уже пустой, с готовностью поднялся, учтиво поклонился.