Ричард Длинные Руки – ландлорд

И сами глаза налиты кровью, власть обязывает!

Он сел за стол, лицо измученное, кости все еще торчат, а глаза выглядывают из пещер, хотя раньше были навыкате.

– Лучше бы я издох в постели!.. – сказал он зло. – Ты явился, чтобы еще больше замутить воду!.. Теперь против меня поднялись и те, кто помалкивал. Маркиз Плачид приходится родней могущественным ветвям рода Плантагенетов и Курциям. А еще, оказывается, и самим Тюдорам! До этого помалкивали, а теперь вот предъявили претензии…

– Какие?

Он в раздражении ударил кулаком по столу.

– Требуют твоей немедленной казни. А на тот случай, если захочешь ускользнуть, на все дороги и тропки уже выдвигаются отряды этих мятежных… почти мятежных баронов. Нет, еще не мятеж, все эти приготовления подаются как помощь мне, законному королю, в поимке преступника.

Я пожал плечами.

– Вы не поверите, но неделю назад на меня охотился весь Тараскон как на преступника…

Он сказал ядовито:

– Не поверю? Как раз в это поверю!

– Спасибо, Ваше Величество, за веру в меня.

– Не за что, – буркнул он. – Ну как теперь выходить из положения?

– А что, другого варианта нет, как меня вздернуть?

Он пожал плечами.

– Может, и есть, но я его не вижу. А все требуют именно вздернуть, а про варианты умалчивают. Думаю, их никакие варианты не устроят. Разве что, если я и сам повешусь на соседней ветке.

Я тяжело вздохнул.

– Вам решать, Ваше Величество. С другой стороны, конечно, если смотреть ширше, то такая дворянская вольница играет прогрессивную роль… В смысле, ограничивает самодурство королей.

Не дает превратиться в восточного деспота. Это я вам говорю как антрополог. Но в данном случае я, государственник, предпочел бы, чтобы ваша власть была крепче, а оппозиция – подавлена. Вот такие несовременные противоречия между долгом и чуйством. Все-таки я временами от обезьяны, что делать. А иногда так и вовсе стыдно сказать от кого…

Он не слушал, встал и, заложив руки за спину, с рассеянным видом прохаживался по комнате.

– Так что же делать… что делать…

– Если уж решите вешать, – сказал я ядовито, – пригласите из монастыря ребят, чтобы… э-э… причастили и отпели. Лишний повод помириться с церковью. И сблизиться.

Он буркнул:

– Какое это сближение? Они меня возненавидят еще больше!.. Не знаю уж, чем вы им угодили. Впрочем…

На его лице проступило новое выражение, взгляд пошел вдаль сквозь каменную стену.

– Вот-вот, – сказал я едко, – мысля пришла, так?..