Ричард Длинные Руки – ландлорд

Женщина быстро вскрикнула:

– Ваша милость, кто вы?

– Ну… – проговорил я в затруднении, – моя природная скромность не позволяет мне называть себя…

– Ваша милость, но как же…

– А вот так, – ответил я, – скромный я ужасть. И застенчивый. Вы ж благодарить будете, а не ругать? А это супротив нашего устава скромников.

– Будь благословенны ваши родители, – сказала женщина с чувством, – что воспитали такого благородного рыцаря!.. Эй, Тиль, не спеши за конями!.. Я тебя освободила первой, но это не дает тебе права…

Я усмехнулся.

Эта женщина сразу взяла бразды правления в свои руки. Есть такие, что просто рождаются вожаками.

Глава 10

Они разбирали коней, пошли споры, у кого больше разорили двор, та самая женщина активно вмешивалась и, как властный судья, выносила решения, будучи прокурором, судьей и адвокатом в одном лице, микрофеодал. Я взобрался на Зайчика, и тут все испуганно вскрикнули.

Пыльное облачко приближается уже с другой стороны. Женщины с надеждой смотрели на меня, я нахмурился и наложил стрелу на тетиву лука.

Раздался тяжелый грохот, словно скачет подкованный слон, из пыли выметнулся измученный всадник на огромном коне.

Сэр Растер загрохотал, увидев меня:

– Вам не удалось удрать от меня, сэр!.. А что это за женщины… Господи, неужели удалось отыскать дорогу к амазонкам, теперь таскаете оттуда… ну что за жизнь, я только проговорился, а вы уже все нашли…

– Постыдитесь, сэр Растер, – прервал я. – Разве эти измученные покорные женщины похожи на амазонок, которые так тревожат ваши маскулинистые сны? Особенно если пожрете жареного мяса со специями?

Он повернулся к пленницам, девушки под его взглядом старательно прикрывали оголенные груди остатками платьев.

Он вздохнул так печально, что на полмили вокруг полегла трава:

– Да, эти покорные, как коровы… В них нет огня…

Я махнул женщинам.

– Идите обратно. Пожалуйтесь своим господам, такие бесчинства должны строго пресекаться.

Наши кони идут ноздря в ноздрю, только конь сэра Растера поглядывает на Зайчика с таким же неудовольствием, как и его хозяин на меня.

Зайчик на локоть выше, крупнее, но идет легко, словно конь Растера из чугуна, а мой – из легчайших ферросплавов.

В сэре Растере борются оскорбленная гордость, что я побрезговал ободрать его, как липку, и тайная радость, что не ободрал, из-за такой двойственности никак не решит: считать меня своим лютым врагом или же благодетелем.