Ричард Длинные Руки – паладин Господа

Рыцарская попона, рыцарское седло – а прежнее, доставшееся от сраженного Шургенза, оставил в доме. И так слишком много разговоров, хотя сам по себе конь, если только не замечать могучий черный рог в середине широкого лба, – почти обычный боевой конь, разве что намного крупнее. Да еще глаза… Всякий, кто взглянет в это бушующее пламя, начинает креститься, шептать молитвы, щупать нательный крест. В глазах полыхает адский огонь, мне всегда казалось, что череп наполнен горящими углями. Ну а насчет того, что он спокойно ест камни, я пообещал обоим слугам вырвать им языки, обрезать уши, если кто-то из них разбрякает такую тайну.

Ворота распахнулись с ленивой грацией, я выехал на мощеную улицу, слуга хриплым голосом пожелал мне удачи и тут же налег на створки. Я слышал, как загремел засов. Конь пошел резво, в отличие от меня отоспался и отъелся за эти дни.

На городской площади все еще горят костры. Беженцев поубавилось, последние из переселенцев ожидают, куда им велят селиться. На меня посматривали с испугом.

Кто-то узнал, шепотом рассказывал, что это на мне за странные доспехи, почему такой щит. На молот у пояса не обратили внимания. Впрочем, и меч Арианта особого внимания не привлек.

Ворота замка распахнулись, из-под темной арки выехал огромный всадник на огромном черном коне. Толстые ноги с копытами размером с тарелки гулко и звонко били в булыжную мостовую. Искры летели тусклые, но длинные, багровые. Всадник в полных доспехах, он их носит с той же легкостью, что я рубашку, только голову оставил непокрытой.

Вообще, мне кажется, я еще не видел Беольдра в шлеме. Нет, видел, конечно, но это было только однажды, когда ехали через лес, полный нечисти. А вообще шлем он надевает редко, зрелище ужасное, вроде парового котла на голове подходящих размеров.

Он кивнул мне раньше, чем я подъехал. Я приветствовал с должной почтительностью, как подобает приветствовать брата короля.

– Сэр Ричард, я рад, что все обошлось…

Голос густой и могучий, словно огромный лев рычал из глубокого колодца.

Седые волосы стали чуть длиннее, но все еще не падают на плечи, как здесь принято. Грубое лицо чуть смягчилось, это невероятно, словно бы каменная скала сделала попытку улыбнуться. Тяжелые надбровные дуги нависают над глазами, укрывая их от ударов, но я увидел в них странное сочувствие.

– Ты уже знаешь, – громыхнул он, – что Ланселот…

– Да, – ответил я. – Нелепость. Из каких битв без царапины, каких героев сражал!..

– С ним хорошие лекари, – пообещал Беольдр.