Ричард Длинные Руки – курфюрст

Клятву защищать Тараскон?

– Ну, хотя бы…

– Дорогой барон, – ответил я грустно, – вы совсем уж стали политиком и никому не верите. Клятвы требуем от простолюдинов и людей с непонятно какой репутацией. Что из себя представляет Сулливан – знаем. Я не случайно захватил вас троих. Сэр Растер был не только моим, но и Сулливановым секундантом! Мы тогда по обоюдному согласию не стали приглашать его рыцарей, чтобы не откладывать начало поединка. Сулливан сам выбрал сэра Растера своим секундантом.

И сейчас он видел нашего доблестного сэра Растера, смотрел в его честное лицо настоящего рыцаря, олицетворение всех рыцарских доблестей, и… решится поступить нечестно?

Барон пробормотал:

– Ну… знаете ли… это же Сен-Мари… здесь же прогнило…

– Это в городах прогнило, – напомнил я, – а в замках и отдаленных землях еще допотопная Вандея. В общем, я отбываю по срочным делам. Не развалите без меня королевство. Вернусь, со всех шкуры спущу.

Конюх вывел на длинном поводе арбогастра, тот красиво потряхивает гривой, блистает огненным взглядом и грациозно перебирает копытами.

Пес пронесся по двору и снова прибежал к нам, сел на толстый зад и смотрит влюбленными глазами, умоляя приказать ему хоть что-нить, он сейчас же все выполнит!

Отец Дитрих вышел с двумя священниками, но те оба остановились, когда великий инквизитор подошел ко мне и благословил.

– Вот и подошли настоящие испытания, – произнес он грустно, – сын мой во Христе.

Я вздохнул.

– Почему Господь допускает это?

– Господь не забыл о нас, – ответил отец Дитрих строго. – Он испытывает нас. С Богом, сын мой.

– Спасибо, отец Дитрих. Надеюсь, у вас все идет без потрясений.

Он кивнул.

– Да, все по плану. Разные мелочи разве что… Вот вчера приходила старуха и уверяла, что ее из леса прямо в город перенес демон и велел явиться ко мне. Эх, суеверия…

Я спросил:

– И что со старухой?

Он посмотрел несколько удивленно.

– Как со всеми упорствующими, сын мой. Отказалась признаться, что все придумала, пришлось ее на костер. Велел удавить сперва, чтоб в огне не мучилась. Надо быть милосердными… по возможности.

– Гм, – сказал я, – ну да, без пролития крови. По возможности.

Я приложился к его руке, сердце стучит тревожно, в груди тяжелый камень. Никому не признался бы, но отцу Дитриху сказал честно:

– Мне кажется, не справлюсь.