Ричард Длинные Руки – принц-регент

Вежливые значит. Ты же свой, тебя чего замечать?

– Что значит, – спросил он сердито, – приветствуют? Раньше никого не приветствовали!

– Времена меняются, – ответил я. – Вернее, мы их меняем.

– Лучше бы не менялись, – проворчал он. – Так спокойнее.

Я сделал еще несколько шагов, там дальше свеча, горит едва-едва, однако только я подошел ближе, вспыхнула радостно и празднично, даже цвет пламени поменялся, хотя, на мой взгляд, пурпурный выглядит несколько зловеще в сравнении с желтым или оранжевым.

– Мне больше нравится, – сказал я, – когда времена меняются.

Он покосился на меня с неудовольствием.

– Пойдем быстрее, брат паладин!

– А что с Храмом? – спросил я на ходу. – Над ним часто такое вот… с тучами, молниями…

Он посмотрел равнодушно.

– Всегда.

– Ого, – сказал я. – И что?

– И ничего, – ответил он.

– А не вредит? – спросил я. – А что это хоть? Почему?

Он пожал плечами.

– Говорят разное, но мне кажется, просто темнят. Сами точно не знают и даже не догадываются.

А когда начинают объяснять, то такое несут, что уши вянут и хочется в зубы двинуть… А когда сцепятся, то такое начинается…

– Что, – спросил я с недоверием, – никто не знает?

Он сказал с досадой:

– Что знают старшие монахи, нам неведомо. Они даже спят отдельно. В смысле, от нас отдельно. А молодые только строят догадки. У нас, да будет тебе известно, послушники по пятнадцать лет трутся, пока их допускают до монашества!.. Так что молодые монахи не обязательно с соплями до пояса.

Говорят, то ли от демонов, осаждающих святую обитель, то ли от просто погодных явлений. Хотя, конечно, когда молнии становятся багровыми, а с неба падают камни, то это уже на дождь не похоже, но отец Леклерк все равно стоит на своем. Говорит, особые ветры могут поднимать даже камни и переносить на тысячи миль… но я все равно не понимаю, почему эти дурные ветры всякий раз обрушивают камни на Храм.

– И как, – спросил я, – повреждают сильно?

Он посмотрел на меня с удивлением и чувством превосходства.

– Ничуть. Наш настоятель ограждает обитель святым щитом. Все исчезает, аки дым пред очи Господа.

Следующий зал разделен на три части двумя ровными рядами колонн, толстых, как двухсотлетние дубы. Сверху соединены красиво и торжественно выгнутыми арками, но все серо, и сказочным контрастом в дальней стене три цветных витражных окна со стрельчатыми арками.

В конце коридора он отворил последнюю дверь, я оглянулся.