Ричард Длинные Руки – принц-регент

Они переглянулись, брат Гвальберт проронил неспешно:

– Сложно сказано, но суть ясна. Если вы не визитатор, то почему здесь? К нам в монастырь так просто не заехать, дескать, мимо по дороге.

Я сказал так же медленно:

– А можно я напомню, что любые результаты выборов, любые ваши планы и задумки будут разрушены раньше чем через полгода… когда прибудет Маркус. Надеюсь, здесь-то о нем слышали?

В комнате повеяло ощутимым холодом. И это не ощущение, я отчетливо видел, как в полной чаше брата Жильберта поверхность покрылась тонкой корочкой льда, но едва он вздохнул и завозился на месте, моментально растаяла.

Все молчали, наконец тихонько подал голос брат Смарагд, вежливо помалкивающий во время умных разговоров:

– Вы прибыли в нужное место, брат паладин. Наш Храм… единственное, что уцелеет. Маркус нам не повредит.

Я сказал зло:

– А остальные? Разве мы не в ответе за всех людей на свете? Даже за дураков, хотя лично я, конечно, всех бы их перебил!

Гвальберт чуть повысил голос:

– Брат паладин, мы сами себя постоянно виним во всем, так что не надо… У вас что, есть возможность драться с Маркусом?

– Я всю жизнь дерусь, – отрезал я.

– А что у вас есть? – спросил он.

– Много чего, – огрызнулся я. – Но с тем, чем я владею, Маркуса не победить, иначе не пришел бы сюда. Но, может быть, совместными усилиями?.. Может быть, что-то успеем придумать?.. Изобрести? Создать?.. Помните, Господь, насылая потоп, предупредил об этом за сто тридцать лет!.

Брат Жильберт спросил озадаченно:

– Вы хотите сказать, что если бы люди покаялись… пусть не все, а какая-то часть, то Господь отменил бы потоп?

– А вам такое не говорили? – спросил я зло. – Человечество все держится на подвижниках. Народ составляют святые, а не толпа, даже если в этой толпе все человечество. Даже ради одного праведника держится мир!

Брат Жильберт спросил несмело:

– Но ради Ноя не отменил…

– Ной был хорошим человеком, – напомнил я, – но не был праведником, что и стало видно, когда после потопа посадил виноградник, наделал вина и упился так, что голым валялся на земле… Он просто был лучшим среди тех скотов, в которых превратились люди, потому его и взяли черенком для нового сорта человечества.

– Глубокие пещеры? – спросил Жильберт.

– Нет, – отрезал я. – Пещеры – то же самое, что ковчег!..