Ричард Длинные Руки – принц-регент

Я не свинья какая-то разборчивая, я всеядное. В смысле, все достижения, что ведут к возделыванию райского сада на земле… можно еще сказать, строительства Царства Небесного, я потребляю, и даже зело.

Он слушал, иногда чуть наклонял голову, соглашаясь или принимая сказанное, а я ошалело старался понять, почему мое сообщение, что я здесь по направлению Тертуллиана, не вызвало особого удивления.

И вообще странное ощущение, словно отец Мальбрах знает Тертуллиана тоже. И даже лучше меня. Что вообще-то объяснимо, оба церковники, однако… как?

– Отдохните с дороги, брат паладин, – произнес он мягко, – у вас будет время поговорить с монахами, а затем и с иерархами Храма.

– Вообще-то я уже отдохнул, – возразил я. – Сколько можно?..

– Тогда сходите в часовню, – посоветовал он.

Я спросил с настороженным интересом:

– А что там?

Он пояснил с мягким упреком в голосе:

– Можете помолиться. Разобраться в себе.

– Ну вот еще, – возразил я, – стану я с собой разбираться! Вот если бы за мое примерное благочестие подбросили воинской святости в духе усиления ударной мощи… То ли дело с магией, там все проще!

Он подумал, посмотрел на меня с сомнением.

– Полагаете? Это значит, вы далеки от понимания. Все не так…

– А как?

– Магию надо копить долго, – произнес он сухо и ровно, – а святость присутствует всегда. Потому благородному паладину должно быть все равно: встретился один нечистый или тысяча, его святость всегда при нем и всегда служит защитой.

Единственно уязвимое место у такого человека – сомнение в правоте своего дела. Усомнится в том, что на верном пути, святость уменьшится либо покинет вовсе.

Я вспомнил Тамплиера, не совсем честно его подставил, а выиграл схватку только потому, что схитрил, потому что честно у такого не выиграть.

– Уж в этом я убедился…

– Для мага, – продолжил он, – нет необходимости верить в правоту своего дела. Магия работает вне зависимости, каков человек: хорош или плох, силен или слаб, на стороне добра или зла.

Потому магом стать намного проще, как вы понимаете, сэр Ричард.

Я встретил его прямой взгляд.

– Понимаю, святой отец. И даже понимаю, зачем вы это сказали.

Пока мы разговаривали, он незаметно подвел меня к дверям часовни, дверь распахнута настежь, я успел увидеть небольшую комнату, почти маленькую церковь, но без алтаря, на стене крупное распятие с фигурой человека, справа и слева деревянные фигурки святых.