Ричард Длинные Руки – фюрст

Он еще не видел, как по ступенькам медленно ползет вверх огонек, но направлялся к караульным помещениям, а оттуда увидит точно…

Я быстро скользнул навстречу, он успел нахмуриться, увидел распахнутые двери будочки караульных, а я выдвинулся из тени и ударил его кулаком в лицо, тут же сделал локтевой захват на горле, так что он только слабо захрипел вместо вопля тревоги.

– Молчи, дурак!

Захлебываясь кровью из разбитого рта, он прохрипел:

– Кто… вы?

Ганшилд раскрыл рот, чтобы ответить что-то гордое и достойное, но я послал ему свирепый взгляд и сказал надменно:

– Республиканский десант кребесов, дурак! Разве не видно?

– Но, – прохрипел он, – разве мы с вами воюем?.

– При чем тут война? – спросил я зло. – Нас всего лишь интересуют некоторые ваши военные тайны…

Он снова пытался что-то сказать, но я с силой ударил его по голове. Он свалился в беспамятстве, Юрген оглянулся, но только ускорил бег, держась за Ганшилдом.

Ганшилд на бегу спросил торопливо:

– Зачем вы сказали насчет кребесов?

– Разве вы против? – удивился я.

– Нет, – ответил он растерянно, – как-то не…

– Ну вот, – сказал я, – пусть подерутся.

Он некоторое время бежал за мной следом, молчаливый и насупленный, потом я услышал, как вдруг всхрапнул и приглушенно заржал, как конь, которому зажимают челюсти.

Стена покрыта чем-то странно знакомым, я бы назвал это чешуей гигантской рыбы, если бы такие исполины существовали. Сама стена с легким наклоном в сторону моря, чтобы по ней можно скатывать глыбы.

Скользить вниз легко, если бы не закрепленная вверху веревка, унесло бы вниз моментально, а так я успел при спуске даже пощупать эти странные чешуйки и убедился, что если карабкаться снизу, они приподнимаются, впиваясь в тело, и верх стены становится вообще недостижим.

Уже внизу я рассмотрел далеко на берегу одинокую лодку, людей нет, пошел с осторожностью, но из-за камней на берегу послышался радостный голос:

– Это же милорд вернулся!.

Они бросились сразу к лодке, начали сталкивать в воду. Ганшилд, суетясь больше всех, трудился, упирался ногами, пыхтел; наконец днище заскрипело, еще три пары рук ухватились за борта, все попрыгали в лодку, начали расхватывать весла.

– Ваша светлость, – спросил Мишель жадно-почтительно, – как вы там…

Со стороны города высоко в небе беззвучно вспыхнуло страшное багровое пламя.