Магическое братство

 – Ты лучше скажи, почему на зов учителя явился ты, а не Аданаизио?

– Это тебе самому должно быть лучше известно, – напустил туману демон, но не стал никого долго держать в неведении и тут же пояснил: – Твой учитель не без твоей, паря, помощи умудрился что-то напутать при сотворении заклинания, и вместо одного из великих правителей Преисподней вы с ним выдернули из ледяного колымского ада Ши-Муль-Алан-д-Тика – вашего покорного слугу…

– За что твоему избавителю светит теперь либо остаться без своей тупой башки, либо болтаться на веревке с выпученными зенками и вывалившимся языком, к великой радости окрестного воронья.

Если, конечно, маги не придумают для нашего героя что-нибудь пооригинальнее. – Мандрагор щедрой дланью «сыпанул приличную горсть соли» на все еще кровоточащую душевную рану молодого человека.

– Погодь, корявый, раньше времени кипиш подымать! В данный момент Гвену ничего страшного не угрожает. Сейчас на дворе ночь. Сколько времени осталось до рассвета?

– Часа два, а может быть, и три, – немного подумав, ответил юноша.

– Думаешь, то, что ты мне сейчас сказал, я сразу же понял? – издевательски усмехнулся демон. – Ты мне лучше покажи какой-нибудь прибор для измерения этого самого времени, а там уж я как-нибудь самостоятельно сориентируюсь.

Не опускаясь до пререканий с наглым исчадием Преисподней, Гвенлин вскочил на ноги, с опаской приблизился к мертвому телу и начал водить фонарем вокруг него.

– Ага! Вот они!

Молодой человек нагнулся и что-то извлек из кармана покойника, засунув предварительно недовольного Мандрагора в карман своих штанов.

Вернувшись к очерченной красной краской границе магического круга, он продемонстрировал Шмультику часы-луковицу – предмет зависти многочисленных коллег по цеху так бесславно почившего Моргелана. Демон хотел было взять хронометр из рук Гвена, но в тот момент, когда когтистая лапа вот-вот должна была пересечь границу пространства, условно очерченного проекцией окружности, линии на полу налились угрожающе-кровавым светом, и его пребольно шарахнула непонятно откуда взявшаяся ветвистая ослепительно-голубая молния.

– Во пала! – потирая обожженную лапу, воскликнул Шмультик. – Совсем забыл про подлючую пентаграмму, чтоб ей пусто было! Дай-ка, паря, мне взглянуть на эти котлы… Все понятно, – после минутного созерцания бегущих по циферблату стрелок промолвил он, – сутки состоят из двадцати четырех часов, час разбит на шестьдесят минут, минуты – на такое же количество секунд.