Магическое братство

Теперь мне по-настоящему жалко старикана – его лишь за одно это умение не западло на руках до гробовой доски носить даже туда, куда сам царь-государь пешком ходит!

– Крепка, зараза! – только и успел сказать корень и, зажмурившись, обхватил двумя отростками-конечностями свою бесформенную голову. – Будто по темечку молотком звезданули со всего размаха.

– Во-во, – назидательно покачал головой Гвен, – а ты все: «Мало, мало!» Вот тебе и мало.

Прием внутрь горячительного напитка оказал самое благотворное влияние на разгулявшийся аппетит путников.

Все дружно набросились на еду, и через четверть часа на импровизированном столе не осталось ни крошки. Пока Гвен и Шмультик набивали брюхо хлебом с салом и колбасой, Мандрагор быстро расправился с куском сыра размером раза в три больше самого корня, чему откровенно подивился демон:

– Ну ты и здоров жрать, кореш! Поделись секретом, как тебе удается запихнуть в себя столько? По всем законам природы, ты сейчас должен быть похож на надутую резиновую перчатку, а ты даже в объеме ничуть не прибавил…

– А чего это ты мне в рот заглядываешь?! – возмутился изрядно окосевший от выпитого Мандрагор.

 – Сам-то сколько сала слопал? А бедному корню, выходит, теперь и червячка заморить нельзя!..

– Не ерепенься, приятель, – демон обезоруживающе улыбнулся, – обидеть тебя я вовсе не помышлял – спросил так, для общего развития.

– То-то же, – мгновенно успокоился магический корень и, погладив себя по «животу», заразительно зевнул. – Пожалуй, вздремну-ка я малость.

Ежели надумаете идти дальше, толкнете, но не грубо, и разговаривайте, пожалуйста, потише! Понял, Гвен?

– Может быть, нам по очереди отгонять от тебя веточкой мух? – ехидно поинтересовался юноша.

– Было бы, конечно, неплохо, – приняв слова Гвена за чистую монету, слабеющим голосом ответил Мандрагор и тут же, закрыв глазки, принялся выводить носом затейливые рулады.

– А ты вздремнуть не желаешь? – демон обратился к изрядно осоловевшему юноше. – Все-таки ночка у тебя выдалась весьма беспокойная.

Давай-ка, братан, поспи малость, а я пока на шухере постою.

– Не, Шмуль, не приучен я спать днем – башка после сна раскалывается: то ли таково особенное свойство моего организма, то ли старый колдун чары на меня наложил, чтобы поменьше отдыхал, а побольше работал. Представь, стоит мне средь бела дня прикрыть на минуту глаза, как такая катавасия начинается, аж волком вой, будто перед сном бочонок браги выпил. Пробовал опохмеляться – не помогает.