Ричард Длинные Руки – рауграф

Немногие могут пробираться в Ундерленды, там извилистая тропа под отвесной горой, где из нор выстреливаются, как арбалетные болты, ужасные гарпии. Когда вылетают большой стаей, затмевают собой небо. Только отряд закованных в лучшие доспехи рыцарей в состоянии пройти, а в середке под защитой постоянно стреляющих лучников и арбалетчиков прячется королевский гонец или другой важный человек.

Я передернул плечами:

– Да хрен с нею, этой страной дьявола, или как ее там.

Пусть и дальше отгораживает. Я бы еще шире пропасти сделал, чтоб он там застрял навеки. Ладно, всем спасибо за обсуждение. Перчатка на поле короля, посмотрим, как ответит.

Они поднялись, сэр Арчибальд толкнул задремавшего сэра Растера, и все один за другим вывалились в коридор. Я раздраженно слышал, как уходят весело и беспечно, кто-то даже затянул веселую песню, я же их выдернул прямо из-за стола, а что может быть лучше застолья, разве что кровавый пир на поле брани!

Вскоре заглянул слуга и сообщил шепотом, что прибыл человек, которого я уже принимал сегодня.

Я махнул рукой:

– Давай.

Он исчез, в комнату вошел тот крепкоплечий и рыжебородый виконт де Голдинвуд, в руках нечто завернутое в простую мешковину, размер в половину его роста.

Сердце мое застучало чаще. Виконт медленно и торжественно развязывал туго затянутые узлы. На поясе нож, но вытащить и перерезать не решается, незримыми телохранителями жест может быть истолкован неверно, а пасть пронзенным арбалетными стрелами из-за недоразумения может только дурак.

Мешковина рухнула на пол, лук заблистал, как золото. Барельефы на обеих половинках в свете колеблющегося пламени свечей задвигались, будто живые.

– Наконец-то, – выдохнул я. – Как я по нему соскучился… Только он и остался от полного доспеха.

Виконт произнес почтительно:

– Сочувствую.

Представляю, каким тот был.

– Не представляете, – ответил я. – Такие будут делать не скоро. Хотя, надеюсь, вообще не будут…

На его лице проступило озадаченное выражение.

– Ваша светлость?..

– Пойдем другим путем, – объяснил я.

– Безлуковым?

– Скорее арбалетным, – ответил я. – И дальше.

Руки мои приняли лук, он показался тяжелее, чем раньше, в сердце кольнула тревога.