Путь Белой маски

Они упрямо лезли наверх, чтобы через секунду спуститься вниз к очередному снаряду. Мальчишки, девчонки… Бут не делал исключений ни для кого. Последнего, кто заканчивал полосу, ждала порка.

И Эйден ожидаемо оказался последним. На финише его обогнал плешивый паренек и, развернувшись, сильно ударил ногой в грудь. Эйдену повезло, что он при падении зацепился за веревочную лестницу и не сломал себе шею. Впрочем, Бут и тут исключений делать не стал, заставив его вернуться на полосу и закончить её, а потом выпорол мальчишку мокрыми розгами, пока остальные отдыхали.

Затем пришел черед растяжки и Эйден поблагодарил Ласа за то, что его тело отупело от боли и новую боль восприняло, как нечто само собой разумеющееся. А вот Лёфор орал так, что Бут не выдержал и сунул мальчишке в рот кожаный кляп. Их учили садиться на шпагат и учили жестко. К вечеру Эйден совсем лишился сил и еле дополз до шатра.

Он лег на свой мешок, свернулся калачиком и вытащил из-за голенища сапога нож. Задумчиво посмотрел на лезвие и ужаснулся от мыслей, которые закрались в его голову.

Внутри него словно шел диалог. Эйден говорил с Эйденом.

– «Вспори себе горло», – шептал один. Слабый. Голос тоненький, усталый, дрожащий.

– «Убери нож и не будь слабаком», – отвечал второй. Он тоже дрожал от боли и усталости, но был твердым, в отличие от первого. – «Тебя бросили в дерьмо. Так выкарабкайся, а не сдайся».

– «Зачем? Завтра будет новый день и новая полоса», – устало обронил первый. – «Ты не встанешь с постели, чтобы помочиться.

О какой полосе может идти речь».

– «Каждый в лагере прошел через это. Бут не врет. Либо ты станешь частью цирка, либо сдохнешь, как старый пес, которого забили палками, потому что он ослеп».

– «Это легко, Эйд. Найди вену на шее, которая пульсирует. И вскрой её».

– «Соберись. И покажи, чего ты стоишь на самом деле».

Как только Гэймилл принес еду и поставил тарелки перед Эйденом и Лёфором, со своего места тут же поднялся мальчишка, отобравший у Эйдена еду в первый день.

Когда он подошел ближе, до носа донесся кислый запах вина и пота. В этот раз тарелку он забирать не стал. Остановился в шаге от Эйдена и протянул руку, словно требовал принадлежащее ему по праву. Мальчик мотнул головой и жадно зачавкал. Этого рослый не стерпел и, скрежетнув зубами, сжал кулаки. В ответ Эйден отложил тарелку в сторону и вытащил свой нож.

– Я вырежу твое сердце, – тихим и бесцветным голосом сказал он.