Мой друг – домовой

 – И что ты натворил опять?

– Чего сразу натворил? – буркнул домовой, чертя пяткой узоры на полу. – Извиняюсь я так, барин.

Подивившись этой картине, я пошел мыть руки. Нафаня сопровождая меня, так сыпал извинениями, что я в итоге просто буркнул «забудем».

Домовой был сама галантность. Он деловито разлил жаркое из кастрюльки по тарелкам, наполнил бокалы вином, дав тому немного подышать. И где только узнал.

Проглотив ложку жаркого, я замер. Вкуснее жаркого еще пробовать не доводилось. Даже мамин борщ пасовал перед кулинарным гением Нафани.

Поэтому я с чистой совестью посвятил двадцать минут необыкновенному ужину.

Закончив, я приоткрыл окно, закурил сигарету и долил вина в бокал.

– Извинения приняты, чертушка, – я выдохнул колечко, за которым Нафаня тут же погнался. Домовой обожал это занятие. – Ты настоящий шах среди кулинаров. Отдаю должное.

– Все для тебя, барин, – домовенок улыбнулся, выпустив из носа струю едкого дыма. – Ты же друг мой, как-никак.

– Как же. Друг, мотающий нервы дурацкими выходками, – припомнил я ему утренний дебош.

Домовой насупился и мотнул головой:

– Прости, барин. Тут находка эта, да я маленький. Вот и напала грусть-депрессия.

– Выясним, что и как. Обещаю, – я улыбнулся и погладил домовенка по голове.

– Хороший ты, Андреюшко. Очень. Не то, что прежний мой сосед. Петька. Фу, – духа передёрнуло от отвращения.

– Мы обязательно все узнаем. Только заканчивай с дебошами. Мало радости квартиру после тебя в порядок приводить.

– Постараюсь, – Нафаня шлепнул меня ладошкой по колену и, спрыгнув, поплелся в гостиную.

Задумавшись, я сделал глоток вина и чуть не поперхнулся, когда взгляд упал на пакет из магазина. Я купил пельмени, ибо холодильник был пуст. Из чего тогда приготовлено жаркое? Домовой невидим и не может прийти просто так в магазин за мясом… Я заревел на всю квартиру:

– Нафаня! Откуда мясо?!

А злобный дух хохотал, качаясь на люстре.

Глава пятая. Новый питомец.

Нафаня с миной партизана не хотел сознаваться, из чего же было приготовлено злополучное жаркое.

На него не действовали угрозы, мое шипение, даже расставание с яичницей домовой вынес стоически. Пока все не объяснил разговор с соседкой.

Стоя вечером у подъезда, я с улыбкой выслушивал очередную тираду моей соседки по площадке, Юлии Александровны. Дамой она была внушительных размеров и внушительного возраста, и я даже сомневался порой, а не приходится ли она родственницей Нафане.