Обреченные на битву

 – Хотя среди нас очень редко встречаются и брюнеты с темными глазами, и голубоглазые блондины.

– Ни разу не видел таковых, – откровенно удивился Дан и, как водится, тут же поменял тему беседы на более актуальную для всякого мужчины его возраста: – Зато ваши магини исключительно хороши. Только подчас не знаешь, с какой стороны подъехать к этим рыжим бестиям. Объясни мне, Ангелан, почему высокая златовласая красавица с изумрудными глазищами скорее ответит на ухаживания мелкого плюгавого шныря, все достоинства которого ограничиваются лишь тем, что он способен усилием воли зажечь свечу, и проигнорирует предложение весело и с пользой провести время такого парня, как я?

– Потому, что каждая магиня считает себя исключительно умной и продвинутой особой и как всякая продвинутая особа ценит в мужчине не красоту и силу, а наличие интеллекта и таланта.

К тому же женщины, а в особенности дамы, обладающие магическим даром, традиционно более ответственно подходят к вопросам семьи и брака, нежели мы, мужики. Это объясняется не только их стремлением передать потомству свои колдовские способности, но и желанием закрепить и усилить эти способности путем выгодного брака с коллегой по цеху, будь он хоть мелким плюгавым шнырем, как ты изволил выразиться, к тому же конопатым от макушки до пят.

– Ладно, не обижайся, Ангел, – смутился юноша. – Я вовсе не хотел никого оскорбить или унизить, тем более тебя – моего боевого товарища. А насчет магинь это я так, для справки осведомился. Вообще-то сам я предпочитаю синеглазых брюнеток, хотя мимо сероглазой блондинки с ногами от ушей грех пройти.

– Понятно, – ухмыльнулся Ангелан, – юношеская гиперсексуальность – любим брюнеток, но не прочь пообщаться в интимном плане и с блондинкой, и с рыженькой, даже с серо-буро-малиновой. Ничего, со временем это пройдет. Сам лет пятьдесят назад был точно таким же живчиком.

– Пятьдесят лет?! – зацепился за последнюю фразу мага Данай. – Сильны вы, чародеи, свой истинный возраст маскировать.

Сколько же тебе сейчас?

– Мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует, – как обычно, отшутился Ангел.

«Вот засранец, – подумал Дан. – И почему это каждый маг делает из своего возраста страшную военную тайну?»

Ангелан будто прочитал мысли насупившегося юноши.

– Да не дуйся ты, как малое дитя! Имея под рукой хотя бы словесный портрет любого человека и зная примерную дату его рождения, опытному чародею не составит труда установить его истинное имя.