Рай начинается вчера

– Михай, а ты Мазара помнишь? – внезапно спросил Варрава, внимательно наблюдая за мной.

– Помню! – с любопытством взглянул я на него. – А к чему ты меня спрашиваешь о нем?

Мазара я помнил хорошо. В свое время это был авторитетнейший вор в законе, так сказать, патриарх преступного мира.

– А к тому, Михай, спрашиваю, что люди быстро забывают тех, кто что-то значил в их жизни, – с легкой грустью ответил Варрава. – А он, насколько я знаю, и для тебя кое-что сделал. И то, что ты не забыл его, это хорошо.

Я промолчал, ожидая, что он скажет дальше.

– Насколько я знаю, – продолжал Варрава, – он был твоим «крестным».

– Был, – ответил я. – Только к чему ты это все ведешь, Варрава?

– А к тому, Михай, что слухами земля полнится!

Вновь посмотрел он на меня своим пронизывающим взглядом.

– К тому, что Мазар был и моим «крестным», когда и меня «короновали». Вот и выходит, что у нас с тобой, Михай, один «крестный» на двоих.

Внимательно выслушав его, я опять промолчал.

– Чем заняться думаешь? – подкуривая сигарету, спросил Варрава.

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Понимаю! – с легкой грустью посмотрел он на меня. – Понимаю твои чувства. Сам не раз испытывал это на своей шкуре. Когда сидим, то кажется, что на воле тебя ждет некая другая и светлая, полная надежд, жизнь. А когда выходишь, то видишь, что тебя на воле-то особо и не ждали! И все темно, как в заколоченной бочке! Ни просвета, ни надежд…

– Слушай, Варрава, – перебил я его, – можешь считать, что твое лирическое вступление мне понравилось.

– Не для этого! – сделав глубокую затяжку и выпустив дым, ответил он. – Не для этого. Ну что же, тогда перейдем от лирики к прозе. Не хочешь пойти ко мне? Я понимаю, что предложение для тебя неожиданное, потому и не требую ответа сразу. Шаг серьезный, а серьезные дела надо серьезно решать.

– Знаешь, Варрава, – чуть помедлив, подкурил я новую сигарету, – когда я к тебе ехал, то не знал, зачем еду и о чем мы будем говорить с тобой. Врать не буду. За предложение твое благодарю. Но понимаешь, я всегда был вольной птицей и ни под кем не любил ходить. Сам знаешь, «нанялся – что продался».

– Все мы кому-то продаемся, – сухо ответил Варрава. – Все! Только цена разная. Я тебя не в шестерки зову. Шестерок у меня хватает, – кивнул он в сторону двери.