Белоручка

А, значит, и не бывает их, этих выдуманных чудес. А посему всё, что остаётся Александру Ильичу, – хандрить и злиться. И ещё признаваться самому себе, что жизнь прожита зазря и впустую. Ставку он сделал не на то, и банк на этот раз забрал последнее.

Так, или приблизительно так, вкратце можно было бы охарактеризовать внутреннее состояние Александра Ильича. В самом деле, последние два года его можно было встретить на улицах города именно в таком вот задумчивом и понуром состоянии. Длинное чёрное пальто зимой и чёрный «похоронный» костюм летом придавали его и без того высокой сутулой фигуре какую-то фантастическую худобу и угловатость.

Растрёпанная рыжая борода, нечёсаные волнистые волосы цвета жжёной сиены издали походили на затухающий язычок пламени, который предсмертно мигал на головке уже обугленной и искривлённой спички. Глаза же, напротив, имея какой-то болотный цвет, были ясны, колки и живы, хоть сами ничего и не отражали, как у мертвеца. Чёрные брови, по обыкновению, были сведены и изгибались книзу, к острому и ноздреватому, но, впрочем, красивой формы носу.

О чём ещё думал Швед, когда бессмысленно блуждал по улицам города, угадать было невозможно. Да и думал ли он вообще о чём-то определённом? Скорее всего, все мысли его сводились к желчно-брезгливому отношению ко всему окружающему и окружающим. Обида на весь мир, презрение к глупым радостям общества, пустота в сердце, но главное, ненависть к самому себе за наивную веру в прекрасное будущее, которая его обманула, – по-видимому, именно такой спектр чувств преобладал в этом человеке в последнее время.

Точно так же было и в тот день, когда произошла судьбоносная для него встреча.

Не доходя до конца улицы, выходящей на площадь Победы, – главную площадь Рошинска, которую, к слову сказать, Швед не любил из-за многолюдности и излишка воздуха, – он бессознательно свернул в первый подвернувшийся переулок. На углу четырёхэтажного дома, где из-под обвалившейся штукатурки на свет выглядывал щербатый кирпич, на него вдруг налетел толстый и низенький человек.

Столкновение было настолько сильным и настолько неожиданным, что оба чуть не разлетелись по разные стороны тротуара. Швед даже ухватился за гремящую жестянкой водосточную трубу, чтобы не рухнуть.

– Саша! – восторженно воскликнул вдруг толстяк, приложив пухлую руку к груди. – Как замечательно, что я тебя встретил!

Швед в ответ долго всматривался в случайного встречного и наконец с неудовольствием констатировал:

– Леонид Престольский.