Белоручка

– Саша, – надув свои жирные губы, укорил толстяк, – ну зачем так официально? Что же ты начинаешь, в самом деле? Оставим прошлое, Саша!

Швед смотрел на Престольского с плохо скрываемой брезгливостью. А толстяк между тем оправился и, ловко подскочив, взял Александра Ильича под руку.

– Саша, тут такое дело, – заговорщически запел он, – я тебе звонил-звонил, искал тебя везде, но никак не мог найти. Где ты пропадал?

– Всё там же, – грубо ответил Швед, пытаясь высвободить руку.

– Неправда! Саша, это неправда! – голос у Престольского был сладким и мелодичным.

 – Искал тебя, искал… Ну пойдём!

– Куда? – удивился Швед.

– Как это куда? В «Адам». Там нас уже ждут.

– Кто?

– Один хороший человек, – Престольский тянул Шведа обратно вверх по улице. – Ты с ним лично не знаком. Даже странно, что ты с ним не знаком! Но главное, Саша, не в этом! Главное, мы кое-чего добились в своём деле, представляешь?

– В каком?! – выходя из себя, рявкнул Швед.

Престольский отпустил его руку и отошёл с нарочито испуганным взглядом.

– Нет, извини, но мы так не договоримся, – расстроенно отводя глаза, произнёс Престольский. – Я тебя честно приглашаю на заседание, а ты что же? Ругаться решил? Нет, Саша, так дела не делаются.

Швед несколько смягчился. Он давно и хорошо знал Престольского. Этого человека тридцати семи лет, на коротеньких толстых ножках, с чёрными стрижеными волосами и небритыми жирными щеками. Этого человека с уродливым, кривым ртом, крючковатым носом, в вечно поношенных джинсах и старом растянутом свитере.

Этого человека, знавшего всё и обо всех в городе. Этого человека… Словом, этого мерзавца.

Престольский был, что называется, местным сплетником и склочником. Также он с лёгкостью мог вжиться в роль агитатора или, скажем, дельца. Любой образ был для него почти что родным, если это касалось организации каких-нибудь мелких пакостей или провокаций. На большее он никогда не замахивался, ибо был в меру труслив и осторожен.

Страшно любящий деньги и за лишнюю копейку готовый, кажется, заложить родную мать, которая, по слухам, жила где-то в Смоленске, Престольский был до необыкновенности беден.

Его часто можно было увидеть в домах у друзей и знакомых, где он унизительно клянчил денег, заверяя при этом, что скоро их непременно вернёт, и, разумеется, никогда не возвращал. Многие, завидев его лишь издали, старались тут же перейти на другую сторону улицы, чтобы только не встречаться с этим господином.