Уродка: и аз воздам

Да и с чего бы он вдруг ему поверил?

Мутантам нельзя верить, ибо все они лживы и скрытны от природы, а ещё более лживы и скрытны от воспитания. Лживы, трусливы… а уж как вероломны! Клянутся в вечной преданности, а сами втайне ненавидят всех настоящих людей! Добросовестно и быстро обещают выполнить любую заданную работу, но выполняют её добросовестно до тех только пор, пока за ними кто-либо из людей присматривает. А по своей воле палец о палец не ударят, так и норовят от любой работы увильнуть… а ежели увильнуть невозможно, то обязательно спереть чего-либо пытаются или хотя бы испортить, людям назло.

Тупые, трусливые, злобные твари… и вот приходится же, сдерживая себя, вежливо с ними разговаривать, хоть внутри всё так и бурлит, так и клокочет…

Пять лет назад старшего брата инспектора (он тоже был тогда старшим инспектором, но на более высокой должности, в окружном посёлке) убил мутант. Убил во время допроса, подло, исподтишка. Никто и не заметил, как и когда эта тварь сумела освободить правую руку… но когда брат инспектора наклонился над мутантом, чтобы в очередной раз привести его в чувства (или, наоборот, окончательно убедиться в том, что допрос следует на время приостановить), мутант внезапно выхватил у стоящего рядом экзекутора острый металлический штырь (излюбленное орудие пытки данного экзекутора) и со всего размаху всадил его в шею ничего не подозревающему инспектору.

Убийцу предали мучительной казни, посадив на кол на центральной площади его родной резервации.

Причём проделали это при огромном стечении народа, дабы все собравшиеся видели и хорошенько запомнили, что может быть с их сородичем, осмелившимся поднять руку на настоящего человека. Потом, на следующий день после начала экзекуции, урода этого, ещё подававшего некоторые признаки жизни, сожгли на медленном огне, попросту обложив окровавленный кол снизу сухими связками хвороста.

Раззяву-экзекутора, допустившего столь преступную беспечность, резко понизили в должности, переведя аж в младшие жандармы, казнили также обоих мутантов, помощников экзекутора (хоть они-то, по правде говоря, были и совсем даже не причём)… но брата, любимого старшего брата, было уже не вернуть.

С той поры старший инспектор (впрочем, в ту пору он ещё не был старшим) и возненавидел всех без исключения мутантов жгучей ненавистью, хоть, признаться, и до этого всячески их недолюбливал.