Второй шанс 3. Фортунат

Вполне возможно, что из-за боли от терзающих твою плоть гвоздей ты этого пока не особо чувствуешь, однако очень скоро ощутишь в полной мере. Тебя будут кормить, поить, чтобы Третьякова сильно не расстроилась из-за твоей худобы, после возвращения обожаемого Андрюшеньки. Гы-гы-гы!

– Так для чего меня на крест поместили? Могли бы сразу в клетку, коль результат уже известен.

– Это твое распятие скорее не для тебя, а для меня. Понтий Пилат, суть единственный евангельский персонаж, достойный, по моему глубокому убеждению, максимального уважения.

Все прочие по сравнении с этим человеком обыкновенные трусливые или расчетливые ничтожества.

– Интересно, интересно, – пробормотал я, следя за тем, как в глазах юноши загорается фанатичный огонь, свойственный всякому абсолютно уверенному в собственной правоте индивидууму.

– Что тебе интересно, Воронцов?! Ты и все вы ничего не понимаете в Святом Писании! Сам подумай, Сын Божий пришел в этот мир с вполне конкретной целью показать людям их ничтожество и вовсе не факт, что, находясь на кресте, он испытывал хотя бы какую-то физическую боль, ибо тогда он вовсе никакое не высшее существо, а обыкновенный аферист.

Далее рассмотрим его учеников. Один продал его за тридцать сребреников, другие отреклись, а прочие и вовсе затаились в ожидании чем все закончится. Иудейские первосвященники хоть и требовали казни, по сути преступника, поднявшего руку на исконные государственные устои, но на процесс принятия решения о дальнейшей судьбе Иисуса повлиять не могли в принципе. Лишь Понтий Пилат во всем этом действе имел возможность и принял единственно-правильное решение, изменившее дальнейший исторический процесс самым кардинальным образом.

Вне всякого сомнения, передо мной очередной придурок, вбивший в свою тупую башку невесть что. Мне стало совершенно неинтересно общаться с этим человеком. Однако я все-таки задал ему уточняющий вопрос:

– Выходит ты тут изображаешь Понтия Пилата ради самоутверждения? Если так, то ты полный мудила, обреченный всю свою оставшуюся жизнь блуждать во тьме собственных заблуждений.

Я ожидал бурной реакции со стороны Орлова. Однако не был даже удостоен ударом кулака или чем потяжелее. Боярич лишь зло посмотрел на меня, после чего удалился в сопровождении охраны.

А я остался висеть распятым на кресте наедине с самим собой и собственными планами.

Глава 2

Вот чудак, ну чудак странник тот,

Кто большой чемодан в путь берёт.