Остров. Роман путешествий и приключений

– Это каждый знает, – сказала она. – Здесь даже мемориальная доска есть…

– Но я об этом знаю такое, о чем прежде никто даже не задумывался, – ответил он. – Вот тебе, например, известно, с какой стороны коляски он вышел, подъехав к дому?

– Кто это может теперь знать? – удивилась она. – Наверное, даже в тот день, когда он приехал, люди не обратили на это внимания… Так ли это важно?..

– Для кого-то это может быть очень важным, например какому-нибудь непризнанному дарованию, которое не чает, как прорваться к знаменитому пииту, чтобы вручить ему тетрадку со своими виршами; если, паче чаяния, Александр Сергеевич сойдет с противоположной от парадного крыльца дома стороны, то можно будет рвануться к нему через не очень широкую Большую Михайловскую, а если Пушкин сойдет, как все и ожидают (а говорили, что поэт приехал нежданным, хотя молва всегда быстрее человека, да такого человека!), со стороны парадного, то пиши – пропало – окружат столичного гостя, возьмут под локотки, задушат любезностями – только и видали члена Российской Академии, камер-юнкера… – Саша на ходу придумывал историю, врал напропалую и сам не мог понять, чего его понесло, но остановиться не мог.

И вот странное дело: где-то в глубине его сознания, где и рождалась эта придумка, не было ощущения, что это несусветная чушь; он даже думал, что в его фантазии есть какая-то правда.

– Я могу сказать, с какой стороны коляски вышел Александр Сергеевич, – уверенно продолжил он, – с правой по ходу движения, то есть с противоположной стороны от парадного крыльца… Так что если кто-то собирался передать поэту какую-нибудь тетрадку или что-нибудь еще – должен быть наготове, другого такого случая может и не представиться…

Саша подошел к самой стене дома:

– Вот на этом самом месте он стоял, ожидая, когда уляжется пыль, поднятая колесами коляски…

Он сам представил себе эту картину и стал рассказывать дальше:

– Все дело тут как раз в знаменитой пыли Уральска… Кто бы ни приезжал сюда, неизменно удивлялся этой невиданной пыли, в изобилии покрывающей улицы города; се рая, мелкая, как пудра, невесомая – в ветреный день она закрывала город, как чадрой; в безветренный, потревоженная телегами, конями или быками, она часами могла висеть над крышами домов.

Александр Сергеевич приезжал сюда в на чале осени… Как раз стояли «сентябряки»… А сентябрь в этих краях ветреный… Теперь понимаешь?..

– Не очень, – призналась она.