Собачьи дни

Старый антиквар дядя Йося частенько говаривал, – сладко улыбнулся Мендель, – что за неимением своей славы, можно недорого купить чужую.

– Насколько недорого? – деловито поинтересовался Дмитрий Данилович, милостиво пропустив мимо ушей явную издёвку.

– Конечно, с деньгами не так хорошо, как без них плохо, – изрёк еврейскую мудрость антиквар. – В Вашем случае, молодой человек, Вашему кошельку будет ещё достаточно хорошо и не слишком плохо.

– Ладно! Недели хватит определиться с ценой? – раздражённо произнёс нескромный слуга Фемиды.

– Как говорила Сара на «Привозе»: будет товар – будет цена, будет цена – будет торг. А торг всегда уместен, если гешефт будет не в накладе. Надеюсь, через неделю я не буду огорчён, а Вы довольны и не в накладе…

Свои грязные судебные делишки Жульников проворачивал с пожилым и не неглупым щербатым адвокатом Антоном Альбертовичем Щербетовым. Правда, со временем, его профессионализм улетучился, так как в нём отпала необходимость. Для посредника в даче взяток вполне хватило прежних заслуг и подвешенного языка.

К грузному, рыхлому, толстомордозадому, с глазками крота и неприятным запахом изо рта адвокату народ шёл, зная, что Щербетов и Жульников вась-вась, хотя злые языки намекали на шуры-муры…

Городским головой было не то чтобы БЕЗголовое, но довольно БЕЗобразное мужеподобное существо – Петрова Надежда Ахилесовна. О, она была не просто некрасива, она была восхитительно нехороша!

Такая женщина не могла не глянуться Штерну. Ему были БЕСконечно близки грязные, продажные душонки… по духу.

Но эта крашеная бабище, пользующаяся бледной, как поганка, губной помадой, была ближе других ещё и по… носу. Многие в городе, судя по её загнуто-мясистой части лица, точной копии армиллиевской, судачили, что Надежда Ахилесовна не может не быть его родственницей.

В целом образ Петровой с выстиранными васильками непоседливо-суетливых глазок напоминал прожжённую моль, за свой век уничтожившую не одно меховое изделие. По иронии это мощное насекомое в юбке было одним из самых известных лепидоптерофилистов Восточной Европы.

Замечательная коллекция бабочек занимала три комнаты аляповато-помпезного загородного особняка Каинского головы. Её непривлекательная внешность резко контрастировала с великолепными творениями с полным циклом превращения: от яйца до имаго. За любовь к крылатым насекомым Надежду Ахилесовну величали Бабочкой.

– Не всякая бабочка краше гусеницы, – посвятил градоначальнику афоризм юродивый Фрол, задев Петрову за живое.