Звери лютующие. Екатеринбург: гримасы уголовного мира

Аргумент? Он прозвучал в его устах так: «Мало видел я свободы. Хотя бы на старости понаслаждаюсь ею. Насмотрелся на решетки на окнах и на колючую проволоку. Хватит! Всё когда-то приедается! Хочу свободы, чистых больших и светлых окон… Также не хочу…» Чего он не хотел? Предположительно, обременять кого-либо, даже родную и любящую сестрёнку, даже мимолётным взглядом не укоряющую за его прошлое.

2

Из-за угла вывернула женщина. Прищурившись, Семён издали признал в ней соседку: квартиры на одной площадке, слева от него.

Живет в двухкомнатной, с дочерью и зятем. Как будто, ждет внука. По словам соседки, молодые собираются купить отдельное жилье, ибо после пополнения будет в малогабаритке тесновато; ищут что-то подходящее – и по цене и по расположению.

Соседка поравнялась, остановилась, поставила к ногам пакеты с продуктами и вместо приветствия сказала:

– Сидим, Юрьич? Старые косточки прогреваем? И ноль внимания, фунт изюма на требования самоизоляции?

Карелин усмехнулся.

– Да будет тебе, Васильевна, ахинею городить.

Я для короновируса не интересен, поэтому его агрессии не боюсь.

– Забыл, что находишься в том возрасте, который…

В ответ – старик махнул рукой.

– Как говорится, двум смертям не бывать, а одной – всем нам не миновать.

Васильевна кивнула, а потом поправила на голове газовый платок.

– Оно, конечно, так, Юрьич, но и спешить смерти навстречу не годится. Как говорится, поспешишь – людей насмешишь… Ну, я пойду, – взяв в обе руки по пакету, добавила.

 – Решила зятя порадовать… Пивка купила…

– Балуешь.

– Дочурке повезло с парнем… Как тут не порадеть, а?

– Не поспоришь.

Последние слова настигли соседку, когда она уже прикрывала за собой тяжелую дверь подъезда.

С соседями Карелин ладит. Старается со всеми не конфликтовать. Но и в гости не заглядывает. Зачем, считает он, надоедать? Правда, в последнее пасхальное воскресенье, то есть девятнадцатого апреля, Васильевна зазвала к себе. Не сразу согласился: для порядка, понятно, поотнекивался.

Посидели вдвоем с часик. За запашистым чаем и вкусным куличом. Женщина добрая: уходя от неё, унес с собой пяток крашеных яиц.

Семён, сидя на лавочке уже больше часа, разомлел под солнцем. Даже глаза прикрыл. Призадумался. О чем? О дурно прожитых годах. На что ушла жизнь? Для чего жил? Зла принес людям немало – факт. Рядом – никого. Не нашел времени даже маломальскую семью создать. Когда двадцать исполнилось, попробовал.