Кровопийца. Уральский криминальный роман

 – Мир?

– Мир! – с радостью ответил Фомин вслух, а про себя не мог не подумать: «Надолго ли?»

Осипов улыбнулся. Но улыбка, по правде сказать, получилась натянутой.

– Мы слушаем.

– Еще раз повторю: хвастаться нечем. Доложу коротко. Детали, известные всем, упускаю. – Фомин сделал короткую паузу и посмотрел в сторону Осипова, который в это время, уставившись в стол, вертел в руках толстенный красный карандаш. – У меня не вызывает сомнений, что убийство матери и дочери не из числа корыстных. Сначала соседка, а потом и ближайшие родственники заявили, что из квартиры ничего ценного не исчезло.

Прокурор оторвал взгляд от столешницы.

– Оформили изъятие ценностей? Опечатали квартиру?

– Так точно. В ту же ночь, точнее, уже под утро, все сделали, как полагается.

– Хорошо… Если не с целью ограбления, тогда что? Как считаете?

– Не знаю, что и думать. Тычемся носами, однако безрезультатно. Все так странно.

– Что именно? – опять спросил прокурор.

– Первое: все указывает на то, что не было насильственного проникновения в квартиру. Кто-то пришел, позвонил, хозяйка впустила. Значит, она знала пришедшего или пришедших? Мы перешерстили всех, с кем хоть как-то общалась убитая хозяйка и ее дочь, допросили всех родственников, – ничего, никакой даже малейшей зацепки. Все они либо были на вечеринках, либо дома. У всех – железное алиби.

– Они что думают? – Осипов уставился в окно, за которым подвывал ветер: начиналась метель.

– Родственники? – уточнил Фомин. Прокурор кивком подтвердил. – Тоже ничего не могут сказать. Говорят чуть ли не в голос, что ни у матери, ни у дочери не было врагов. Во всяком случае, им ничего неизвестно.

– А ведь, действительно, странно. – Прокурор начал катать карандаш по столу. – Немотивированное убийство?

– Так не бывает, – возразил Фомин, потом уточнил. – Бывает, конечно, однако настолько редко, что…

– А если так, то полностью сбрасывать со счетов не следует, – заключил прокурор.

– Верно, но не думаю, что на этом стоит особенно сосредоточиваться. Время можем потерять.

– Степаныч, – следователь прокуратуры Яблоков спохватился и тут же поправился. – Александр Степанович, позвольте мне высказать мнение?

Никто из присутствующих не обратил внимания на оговорку Яблокова. Многие знали, что за отношения у прокурора со следователем – отношения отца с сыном, отношения опекуна с опекаемым.

Фомин – тоже.