Кровопийца. Уральский криминальный роман

А, может, лишь притворился? Не зря же уголки губ его чуть-чуть дрогнули в еле уловимой ухмылке.

Голос Яблокова у прокурора разгладил на лице морщинки, глаза потеплели.

– Валяй, Сереженька.

– Подполковник, ясно, прав, отвергая корыстный мотив преступления. Но лишь отчасти. Я, конечно, не вхожу в состав оперативно-следственной бригады, однако и меня пригласили, как понимаю, не для модели.

Осипов сдвинул на секунду брови к переносице.

– Ты же сам отказался. Я даже хотел тебя назначить руководителем, Сереженька.

– Не без оснований. И вы знаете…

– Согласен. Продолжай, Сереженька.

– Я считаю, что все-таки мотив был корыстный: хотели грабануть, но в последний момент кто-то или что-то вспугнуло. Не исключаю, что преступление совершили «гастролеры»… из окрестностей Екатеринбурга. Или из Перми, Челябинска, Тюмени… например.

Фомин все же спросил, но с явно звучащими нотками сарказма:

– Пусть случайные, то есть «гастролеры». Однако ответьте, господин следователь, на один всего вопрос: почему квартиру открыли, будто знакомым?

– Вопрос несложный… Ну, например, представились сантехниками.

Хотя нет, время было позднее: в этот час сантехники не ходят. Могли сказать, что участковый.

– Я бы согласился с вами, но дело в том, что сосед, что живет в квартире справа, утверждает: когда открывалась дверь – никаких голосов не звучало – ни хозяйки, ни пришедших. То есть, никто не спрашивал и никто, естественно, ничего не отвечал.

– Мог не слышать… или того хуже…

Фомин насторожился.

– Это о чем?

– Надо бы хорошенько потрясти этого соседа.

– Зачем?

– Мой опыт подсказывает, что этот сосед либо заодно с грабителями и потому все врет, уводит следствие в другое русло, либо его запугали, и он боится говорить правду. В любом случае, его надо разговорить.

Яблоков особенно нажал на слове «разговорить». Кто-кто, а Фомин на своем веку повидал всяких следователей, поэтому хорошо понял, что имеет в виду Яблоков.

Да, он, Фомин то есть, далеко не ангел и бывает даже крутоват, но чтобы беспричинно… Нет-нет, избавь Боже его от этого. Он может хрястнуть своим кулачищем, но лишь в самом крайнем случае, причем, когда встречает активное сопротивление, когда другой возможности усмирить нет, когда человек другого языка не понимает.

Фомин промолчал. Сделал вид, что не понял скрытого смысла в последнем слове Яблокова. Он продолжил:

– Будем искать мотив.