Нереальное – реально. Нечто сродни мистике

После секундной паузы спросил. – А тебя-то, с какой стати заинтересовал приезд Ельцина?

– Ну, как же! – пафосно воскликнул приятель. – Я же фанат российского волейбола. Это, во-первых. А, во-вторых, для журнала поручили сделать снимки.

– Ух, ты! – с долей сарказма откликнулся я. – Вон, как тебя заносит.

Сибагатуллин, не заметив сарказма, еще и похвастался:

– Допущен, только представь себе, и в личные покои именитого земляка.

– Позволят, думаешь, и там пощёлкать?

– Договорились. Есть пропуск, подписанный шефом протокола господином Шевченко.

– Надо же… Повезло… А не разыгрываешь?

– Нет. А кстати, – последовала секундная пауза, и Радис неожиданно предложил, – пойдем со мной.

– Как это? – растерянно спросил я.

– Очень просто.

– Кто меня пропустит? Охрана уже на входе в отель тормознет. Да и что я там буду делать?

Приятель расхохотался.

– Наконец-то признаешься в любви к Борису Николаевичу. Лично признаешься. Сам говорил, что у тебя есть, что сказать Ельцину.

– Да, есть, – подтвердил я.

– Ну, вот! Идем!

– Охотно бы, да…

– Проблем не будет, – Радис поспешил успокоить.

– Как это?

– Мой-то пропуск на двоих. Все в порядке, приятель.

– Если так, то…

В самом деле, нас пропустили, хотя уже на входе в отель долго-долго люди в штатском всматривались в мою фотографию в паспорте.

Нас провели на второй этаж, полностью отведенный под временную резиденцию первого Президента России. Идем по коридору, а вокруг тихо-тихо. Даже наших шагов не слышно: ковровое покрытие глушит.

Входим в одну из дверей. Смотрю, с кресла поднимается он. Улыбается и протягивает большую свою ладонь. Пожимает, и я чувствую его силу рукопожатия. Говорит, прежде поправив свой знаменитый чубчик:

– Приветствую представителей уральской журналистики. Проходите, присаживайтесь, – он указывает на другие кресла, окружающие низкий круглый столик. Он стоит до тех пор, пока мы не устроились в мягких креслах, чуть не утонув в них.

Смотрю на первого Президента. Странно, думаю я, но он совсем не изменился за прошедшие двадцать лет: все также бодр, могуч и доброжелателен.

Из двери, что справа от меня, показалась жена. Легким поклоном поприветствовав нас, спросила:

– Кофе или что-нибудь посущественнее?

– Не стоит беспокоиться, – ответил я. В отличие от Бориса Николаевича, его жену, вижу вблизи впервые.

Радис поддержал меня.