Нереальное – реально. Нечто сродни мистике

– Но я не больной, – решительно начинаю возражать.

– Все наши пациенты так говорят… А у тебя, голубчик, самое распространенное: мания величия.

– Не замечал, – парирую в ответ.

– А зачем поперся к Ельцину, а? Что ты у него забыл? Кто ты и кто он?

– Но… Я хотел поблагодарить… И сказать, что я его поклонник, почитатель… Был и остаюсь. Что тут плохого?

– Плохого? – переспросил санитар. И ответил. – Ничего. Полечим и избавим тебя от навязчивой идеи.

– Я – не нуждаюсь в лечении.

– Ну, голубчик, чекистам – виднее.

– А причем тут чекисты?

– А ты не знаешь?

Я отрицательно мотнул головой.

– Не знаю.

– Ты – пациент спецпсихушки.

– То есть?

– Тебя опекают чекисты. А из их лап вырваться не так-то просто.

– Я ничего не сделал. Ни в чем не виноват.

– Да? Чекисты просто так к себе не водворяют. Набедокурил, голубчик, набедокурил.

– Ну, что вы, сударь, мелете?! – выкрикиваю я. – Сейчас, вот, возьму и уйду. Плевать хотел на чекистов.

– Ну-ну, – санитар, хмыкнув, скрылся за одной из многочисленных дверей.

Решительно направился в конец коридора, никто мне не встретился и никто не остановил, спустился на первый этаж, но на вахте меня взяли под руки двое в штатском. Стал орать и вырываться.

– Спокойно, пациент, спокойно, – равнодушно произнес один.

– Вы кто? Чекисты, да?

– Они самые, милый, они самые.

– Отпустите меня! Немедленно! – выкрикнул я.

Один из чекистов все так же равнодушно сказал:

– Отпустим… Да-да, обязательно отпустим.

Но прежде оденем смирительную рубашку.

– Олухи! – кричу. – Рубашку можно надеть, но не одеть. Тупицы, – ору во всю мочь. – Языка родного не знаете, а всё туда же.

Барахтаюсь. Но делать это все труднее и труднее. Чувствую, что движения скованы. Значит, догадываюсь я, надели-таки смирительную. Напрягаюсь, что есть мочи. Тужусь. Пот градом льется. Еще рывок и…

…Открываю глаза. Душно. Весь мокрый. Во рту пересохло. Встаю, иду на кухню, достаю из холодильника минералку.

Нашу, «Обуховскую». Прямо из горла выпиваю половину бутылки. Взгляд скользит по часам: половине пятого. Возвращаюсь в постель, но уснуть не удается. Да и в этот раз не очень хочется, чтобы вернулся прежний сон.

Искушения грешника

1

Не что иное, как заводской цех металлообработки. Полумрак. Наверху, под самой крышей, на фермах висят мощные лампы накаливания, но, покрывшись слоем металлической пыли, дают мало света.