Золотые пески забвения

 – Из такого дерьма, а эта дрянь вместо благодарности… Ну, ты же все понимаешь, дружище…

Конечно же, я все понимал.

И то, что полковник, кажется, перепутал злосчастную бутылку с моей собственной персоной и теперь плакался в жилетку именно ей, а не мне. И то еще обстоятельство, что доложить непосредственному своему начальнику обо всем у меня, увы, никак не получится. Именно сегодня не получится…

– Ты отличный парень, Тед! – продолжал между тем полковник, по-прежнему не сводя с бутылки из-под бурбона своих выпуклых, налитых кровью глаз, – но ты, как всегда, не смыслишь в семейных отношениях! Куда тебе, закоренелому холостяку, и не вздумай возражать!

Бутылка из-под бурбона возражать полковнику, естественно, даже не собиралась, да и вообще была она куда лучшим собеседником для Джеймса Хилла в нынешнем его состоянии, нежели «отличный парень Тед».

У меня никогда не хватало терпения выслушивать ахинею, которую обычно начинал выдавать на-гора Джеймс, превысивший свою обычную дневную норму (а в последнее время такое случалось с ним сплошь да рядом). Я тогда либо принимался ядовито подтрунивать над Джеймсом (по старой дружбе мне это обычно сходило с рук), либо откровенно хамил (ежели собственное настроение было отвратительным) или же настоятельно просил Джеймса срочно поменять тему разговора.

– Я сказал: не сметь возражать! – неожиданно рявкнул полковник, и так хватил кулаком по столу, что злосчастная бутылка, жалобно звякнув, опрокинулась навзничь, выплескивая с испугу на лакированную поверхность стола жалкие остатки содержимого.

А сам полковник, уронив голову на руки, застыл неподвижно и, кажется, задремал. Оставаться и далее в кабинете нам с сержантом не имело ни малейшего смысла.

Я искоса посмотрел на стоящего рядом Холройда: как он? не улыбается ли? Но каменное лицо сержанта было абсолютно непроницаемым. Он и не на такое насмотрелся, к тому же маленькая слабость полковника Джеймса Хилла давно уже была для всего личного состава нашей авиационной базы секретом полишинеля.

– Мне уйти, сэр? – заметив мой взгляд, поинтересовался Холройд. – Или будут новые распоряжения?

– Да, можете быть свободны, – поспешно проговорил я, но тут же еще более поспешно добавил: – Если не возражаете, мы еще разочек прогуляемся в сторону ангара. Вернее, вы меня проводите к нему, а потом я уж сам…

Возражений не последовало, и мы, спустившись по лестнице и пройдя по полутемному коридору первого этажа в сторону выхода, вновь очутились на улице.