Золотые пески забвения

Зонтик свой я где-то оставил (и даже запамятовал, где именно). Ливень к этому времени уже прекратился, уступив место неприметному дождику, который то заканчивался, то вновь усиленно сыпал с продырявленных небес. Но луж вокруг скопилось предостаточно, так что путь к ангару номер пять мы с сержантом Холройдом проделали некими замысловатыми зигзагами, старательно обходя встречающиеся почти повсеместно водные препятствия то с одной, то с другой стороны.

У входа в ангар в небольшой деревянной будочке скучал часовой.

Завидев нас издали, он оживился и сделал шаг вперед, преграждая путь.

– Никого не велено пропу… – начал было часовой, но, своевременно осознав, что к нам с сержантом Холройдом запрет сей никак относиться не может, осекся на полуслове и вытянулся по стойке смирно. – Сэр, за время моего дежурства…

– Вольно! – сказал я, внимательно рассматривая пластилиновую печать на металлической двери ангара. Печать оказалась нетронутой, ведь с того момента, как ее прилепил, и получаса не прошло…

– Я вам больше не нужен, сэр? – напомнил о себе сержант Холройд, тоже рассматривая печать из-за моей спины.

С высоты его почти двухметрового роста это было совсем нетрудно.

– Да, можете быть свободным, – рассеянно проговорил я, отыскивая в кармане затерявшуюся связку ключей. – И напомните тем четверым, чтобы держали языки за зубами!

– Слушаюсь, сэр!

Когда сержант Холройд удалился, я поспешно сковырнул печать и вставил ключ в замочную скважину, провернул его в замке с усилием…

Авиабаза наша была очень старой, наверное, одной из самых древних в стране.

И модернизировать ее, естественно, никто даже не собирался, а вот слухами о скором закрытии долбанной дыры нас пугали уже не первый год. Нашли чем пугать!

Отворяемая дверь натужно и как-то тоскливо заскрипела, а я, прежде чем шагнуть внутрь, обернулся в сторону часового, с нескрываемым любопытством наблюдающего за всеми моими манипуляциями.

– Никого сюда не впускать! – приказал я. – В случае крайней необходимости связываться по внутреннему селектору!

– Слушаюсь, сэр! – выкрикнул часовой, вытягиваясь по стойке смирно.

Но я на него уже не смотрел.

Войдя в ангар, я плотно притворил за собой скрипящую дверь, посредством расположенного у входа рубильника включил верхнее и боковое освещение ангара и медленно двинулся в сторону странного утреннего происшествия.