Анатомия предательства, или Четыре жизни Константинова

Нам нужно подавать апелляцию в Верховный Суд. Необходимо, чтобы Вы подписали доверенность представлять Ваши интересы.

– Извините, я не буду подавать апелляцию.

– Не будете? – удивился адвокат. – Почему?

– Не вижу смысла. Как говорится, суд суров, но справедлив. Моя вина полностью доказана, я в ней признался. Процессуальных ошибок Вы не нашли. Так какой смысл ворошить всё это ещё раз? Я очень устал и хочу одного – конца.

– Конечно, Юрий Иванович, дело Ваше. Если честно, то я не думаю, что Верховный Суд отменит приговор.

Следствие проведено грамотно, без нарушений. Каких-либо дополнительных фактов мы предоставить всё равно не сможем. Так что я Вам сочувствую и всё понимаю.

– Поймите меня, я просто не выдержу всех унижений ещё раз. Я виноват, и точка. Хватит топтаться по мне, – со слезами в голосе проговорил Константинов.

– Хорошо, тогда Вам нужно написать заявление об отказе в праве на апелляцию, – Павел Кондратьевич открыл папку, поискал в ней и подал исписанный лист бумаги, – Вам нужно просто подписать этот документ.

Прочтите.

Константинов бегло просмотрел бумагу, понял только то, что он не будет подавать апелляцию в Верховный Суд. Подписал, подал адвокату.

– А прошение о помиловании писать будем? – спросил Павел Кондратьевич.

– Я ещё не решил. А когда нужно подавать?

– После вступления приговора в силу. Раз мы апелляцию не подаём, то, следовательно, через месяц.

– Хорошо, я подумаю.

– Какие-нибудь просьбы будут?

– Да, есть одна. Мне нужна фотография моих детей.

Только, пожалуйста, не говорите ничего моей бывшей.

– Она всё знает. Её вызывали на допрос, и она была на суде.

– Зачем, что она могла сказать? Я её не видел более пяти лет.

Константинов сжал голову руками.

– Какой кошмар.

– Зачем её вызывал следователь, я сказать не могу, это его дело. Сделать фото Ваших мальчиков без разрешения бывшей жены я также не могу. Она может не захотеть этого. Но я с ней обязательно встречусь и передам Вашу просьбу. Возможно, она поймёт.

– Большое спасибо. Скажите ей, что после развода я её ни разу ни о чём не просил. Это моя единственная и последняя просьба.

– Хорошо. Только фотографии в это заведение передавать запрещено, но я переговорю с руководством комитета, возможно, Вам разрешат. До свидания. Мы ещё увидимся, – и адвокат вышел.

Зашёл Трофимыч. Отстегнул наручники. Присел на стол около Константинова.

– Значит, отказался от апелляции? Дело твоё, горемычный. Может, простили бы.