Смерть со школьной скамьи

Темы для споров были самые различные, но всегда, если одна часть инспекторов считала стакан с водой наполовину полным, то другая яростно возражала: «Он наполовину пустой!»

Так, один из самых бурных споров возник вокруг личности иракского президента Саддама Хусейна: инспектор Матвеев утверждал, что Хусейн – это арабский Гитлер, а Шахбанов и Андреев считали его революционером, коммунистом, главным союзником СССР на Ближнем Востоке. Спрашивается, на кой хрен вам сдался этот Саддам Хусейн, если вы даже портрета его никогда не видели?

Но спор ради спора – это традиционное субботнее развлечение в нашем отделе.

Сегодня повод для диспута дал я.

– Мужики, – обратился я к инспекторам, – кто-нибудь из вас знает, у нас в области есть спецшкола для малолетних преступниц?

– А что, для девчонок спецшколы есть? – удивился Петровский.

– Если для пацанов есть, то должны быть и для девчонок, – логично предположил Матвеев. – Но я про такую в наших краях не слышал.

– Второй вопрос, – продолжил я.

 – Что означает обвитая колючей проволокой роза, над которой кружится шмель?

– Это вопрос в продолжение темы про спецшколы? – спросил Елькин. – Если роза выколота на бедре, то эта женщина – лесбиянка. Если роза с шипами – то активная. Про колючую проволоку и шмеля ничего не скажу.

– Андрюха, где это ты такую фифу встретил? – заинтересовался Матвеев.

– Со мной в одном общежитии живет. Я проверял, она не судимая.

– У нее еще наколки есть?

– Есть, целый комплект.

На веках у нее татуировано «Не буди!», на большом пальце правой руки знак – «Смерть буграм!» На кисти левой руки пять точек – «Я под конвоем». Над правой грудью выколота глазастая ящерица, точно такая же, как на коробке из-под ботинок «Саламандра». Про розу в колючей проволоке я уже сказал.

– А как ты у нее наколку-то на груди увидел, а? – хитро подмигнув, спросил Елькин.

– Она при мне ребенка грудью кормила.

– Значит, так, – немного подумав, сказал Матвеев.

 – Если эта твоя знакомая и вправду была в спецшколе, то и роза, и ящерица, скорее всего, ничего не означают.

– Да как не означают! – перебил его Елькин. – Я тебе говорю, роза – это символ лесбиянок!

– Ваня, ты что, глухой, что ли? – взъелся на него Матвеев. – Ты что, не слышал, что Андрюха сказал? У нее роза выколота на плече, а не на бедре! Ты «Три мушкетера» читал? По-твоему, Миледи лесбиянкой была?

– А при чем тут Миледи? – не сдавался Елькин.