Смерть со школьной скамьи

– А при том, что малолетки за символизм наколок перед блатным миром ответственности не несут. Понравилась ей книжка про Миледи, она – бац! – и себе на плечо такую же розу наколола.

– Фигню ты говоришь, Серега! – Дальше Елькин сказать ничего не успел. Дверь в кабинет распахнулась, вошел Зыбин.

– Чего расселись, заняться нечем? – подчеркнуто грубо спросил он. – Марш по участкам!

«Зачем все эти неизвестно кем придуманные условности? – подумал я. – Зачем постоянно надо изображать служебное рвение, словно выступаешь на отчетно-выборном собрании? Разве нельзя просто, по-человечески, сказать: «Мужики, на сегодня – все! Идите по домам, проведите оставшуюся часть дня с семьями, вам завтра еще в оцеплении стоять».

Или вот еще, у Сереги Матвеева своего участка нет, он «линейщик», занимается исключительно раскрытием имущественных преступлений. Ему-то куда идти, мне помогать?»

Менты начальственный язык понимают с полуслова. Сказал Зыбин: «По участкам!» – курточки накинули и пошли «работать».

Я, не заезжая ни на какой участок, поехал в общежитие.

На проходной сегодня дежурила Людмила Анатольевна, спокойная, рассудительная женщина предпенсионного возраста.

– Андрей Николаевич, – остановила она меня, – тебя тут девушка целый час дожидалась.

– Какая девушка? – удивился я.

– Светленькая такая, голубоглазая, в красной курточке.

«Какая еще светленькая девушка? – озадачился я. – Калмыкову вахтерша знает. Практикантку тоже знает. Кто бы это мог быть?»

– Она тебе записку оставила.

Держи.

Судя по всему, незнакомка произвела на вахтершу благоприятное впечатление, так как записку она написала на листочке, вырванном из служебного блокнота Людмилы Анатольевна. Наши вахтерши – женщины прижимистые, кому попало листочки давать не будут.

«Андрей! Я уже второй день никак не могу с тобой связаться. Пожалуйста, позвони мне. Я буду ждать, во сколько бы ты ни позвонил. Л.Л.».

Лена Лебедева. Ее почерк я бы узнал из сотни или даже из тысячи почерков. Целый год, когда я учился на первом курсе школы милиции, мы переписывались.

Ее письма я перечитывал по многу раз и все до единого хранил как зеницу ока. Потом все сжег.

– Я позвоню? – для приличия спросил я у вахтерши.

– Звони, конечно, только она ушла совсем недавно. Удивляюсь, как вы по дороге не встретились.

Я набрал номер. На том конце трубку не брали.

– Андрей Николаевич, – вывел меня из задумчивости голос вахтерши. – Можно, я личный вопрос задам?

– Конечно, можно.