Дым над болотами

Эх и эх… Рыба моя, телефон забыла! Телефон, Настя-я-я!

***

Через минуту Настя с телефоном в одной руке и с сумкой в другой неслась по оживленной улице. Тонкие каблуки туфель предательски врывались во швы между аккуратно уложенной кубиками брусчатки. Да, Сергей Семенович на красоту центральных столичных улиц бюджетных денег не жалел… Вот только бы ей на этой чертовой брусчатке свою женскую красоту сейчас не растерять, ну или ее остатки… Шмякнется где-нибудь «щами» (кажется, так иногда мужики говорят) об асфальт и… Поломанный нос, разбитые губы, зубы придется собирать в окровавленную ладонь, а ведь «летучку» никто для нее не отменит, а подводить главного редактора уж очень не хотелось.

Она уже почти год с момента выхода, работала без сучка и задоринки, несмотря на перешептывания за спиной.

Настя мимолетно представила, как окровавленная влетает в переговорную, использовавшуюся редакцией для совещаний, а коллеги изумленно смотрят на нее. Кто-то охает, кто-то падает в обморок, кто-то ехидно посмеивается в кулак, а она убирает светло-розовую прядь с налипшими при падении комками грязи на бок и спокойно чуть хрипло произносит: «Простите за опоздание, шеф!» Эта мысль неожиданно развеселила ее своей карикатурностью.

Она пролетела дверь – вертушку, на ходу приложила пропуск к турникету и ринулась вперед. По закону подлости пластиковая карточка не сработала, и девушка со всего размаха врезалась в стеклянные створки электронной преграды. Глядя на ее потуги в стремлении попасть на работу, охранник сочувственно улыбнулся в пропускном пункте за стеклом и нажал кнопку, открывающую путь на работу.

– Ммаф, мой рыцарь! – крикнула Настя и послала охраннику воздушный поцелуй.

«Хм, и документы не спросил, никак запомнил и глаз положил?» – хихикнула Настя про себя скорей иронично. Далее, она чудом не врезалась в женщину лет сорока в строгом костюме, влетела в открытый лифт и нажала на кнопку восемь.

Лифт, чуть помедлив, послушно двинулся вверх, и у нее привычно заложило уши… Тоже последствие болячек, раньше этот подъем давался ей намного проще.

Совещание, по ее прогнозам, должно было уже начаться, но ее опоздание нельзя было назвать фатальным. Лифт методично двинулся вверх, а она посмотрела в зеркало. На нее смотрела молодая девушка двадцати девяти лет, блекло-зеленым глазам которой было лет шестьдесят, а худенькому тельцу ростом около ста шестидесяти сантиметров, при желании можно было дать и семнадцать.