Братья

Ее черты не изменились, потому что в сердце Розамунды крылись тайная сила и способность молчать, унаследованные ею от предков-аравитян, которые могут надевать непроницаемую маску на свое лицо.

– Я рада, что вы любите его, Вульф. Постарайтесь же никогда не забывать о своей любви и о долге.

– Так и будет; да, будет, даже если вы оттолкнете меня ради него.

– Какие черствые слова. Я не ждала их от вас, – мягко сказала она. – А теперь, дорогой Вульф, прощайте. Я устала…

– Завтра… – начал он.

– Да, – продолжила она своим волнующим низким голосом.

 – Завтра я обязана говорить, а вы должны меня слушать.

Солнце снова совершило свой кругооборот, снова время подошло к четырем часам пополудни. Два брата стояли подле огня, пылавшего в Холле, и с сомнением смотрели друг на друга; такими же взглядами они обменивались в часы ночи, в течение которой ни один не смыкал глаз.

– Пора, – произнес наконец Вульф.

Годвин кивнул головой.

В это время по лесенке из солара сошла служанка, и д'Арси без слов поняли, зачем она приближается к ним.

– Кто? – спросил Вульф; Годвин только покачал головой.

– Сэр Эндрью велел мне передать, что он желает поговорить с вами обоими, – объявила служанка и ушла.

– Клянусь святыми, мне кажется, не избран ни тот ни другой, – с отрывистым смехом произнес Вульф.

– Может быть, – сказал Годвин, – и, может быть, это будет лучше для всех нас.

– Не нахожу, – согласился Вульф, вслед за братом поднимаясь по ступенькам.

Они прошли по коридору и закрыли за собой дверь.

Перед ними был сэр Эндрью; он сидел в своем высоком кресле перед камином. Подле него, положив руку на его плечо, стояла Розамунда. Годвин и Вульф заметили, что она была одета в свое нарядное платье, и у обоих в голове шевельнулась горькая мысль, что она надела роскошные уборы, желая показать им, как хороша девушка, которую они должны потерять. Подходя, молодые д'Арси поклонились сначала ей, а потом дяде. Розамунда, подняв опущенные глаза, слегка улыбнулась им в виде приветствия.

– Говори, Розамунда, – произнес ее отец. – Этих рыцарей мучит неизвестность, и они страдают…

– Теперь последний удар, – пробормотал Вульф.

– Двоюродные братья, – начала Розамунда низким спокойным голосом, точно отвечая заученный урок. – Я посоветовалась с отцом о том, что вы мне сказали вчера, с отцом и с моим собственным сердцем. Вы сделали мне большую честь, а я люблю вас с детства, как сестра братьев.