Эльдар. Светлое и тёмное

И чем ближе он подбирался к нашему костру, тем больше мне становилось понятно, что для него, как и для меня, путешествия – не самый частый способ времяпрепровождения.

– Да что же это… Ну отчего тут такая грязь… От этого никакая хорошая обувь не спасет… Я же потом разорюсь на починке одежды. Хоть в город не возвращайся… Ох, снова грязь, – доносилось до нас из чащи.

Мы переглянулись.

– Судя по голосу, это мужчина. Похоже, немолодой. И он идет один, – сделал я вывод из всего услышанного. – Как думаешь, кто это может быть? – спросил я у своего напарника.

– А я откуда знаю, – несмело пожал плечами тот. – Я же говорил, что места тут хоженые – кто на рыбалку приходит, кто за речными ягодами.

– Но этот-то точно не рыбак и не собиратель ягод, – покачал головою я. – Слышишь, как он ругает природу? На камни под ногами да на ветки? Нет, этот человек здесь точно не частый гость. – Я снова помотал головой.

– Чего гадать? – улыбнулся белобрысый. – Скоро увидим сами.

Я кивнул – что, верно, то верно.

Вскоре заросли осоки, росшие справа от нас, лихорадочно заколыхались, и выпустили наружу какого-то человека. Я внимательно вгляделся в него, и меня тут же охватила пекучая зависть.

Судя по седым волосам, возраст мужчины перевалил за пятый десяток лет. Но выглядел он прекрасно – короткие волосы были красиво зачесаны назад, открывая прямой лоб, широкие черные брови и ясные серые глаза. Подбородок оказался гладко выбритым, и, что необычно, от него несло легким, приторно сладким ароматом духов – такой роскошью никто в деревнях и не думал баловаться.

Что до его одежды, то на нем была одета легкая зеленая куртка и мягкие штаны. Сделаны они были не из просто дорогой, а очень дорогой ткани, и прекрасно подчеркивали его хорошо сложенную фигуру. Видимо, его одежда шилась на заказ, и никак иначе.

Горожанин. Красивый. Статный. Ухоженный. Богатый. Не человек, а моя мечта.

– Эх, когда я уже стану таким? – с грустью пронеслось у меня в голове я.

Больше я подумать ничего не успел, потому что, увидев нас, человек непроизвольно вздрогнул, остановился, и принялся изучать нас внимательным взглядом.

И этот взгляд разительно не состыковывался с его уверенной внешностью – была в нем такая… тоска, что ли. Или даже не тоска, а какое-то глубокое беспокойство, смешанное с тяжелой безысходностью. Такой взгляд, наверное, был у меня, когда я понял, что, став темным магом, я перестал оставаться для людей человеком.