Жизнь и смерть Капитана К. Офицера без имени

Неужели я и взаправду любил и обожал государыню, и собирался бежать с нею в Монголию? Что за дикая и глупая шутка, право. Ну, а Красный Кабачок? Цел ли он – или разрушен прямым попаданием ледяной кометы? Была ли прусская гренадерша, поющая песни под гармошку? Экая комиссия, создатель.

Сильнейший ливень поливал меня и сверху, и сбоку, и наверное, даже снизу. Я вступал в город через южные окраины. Мои высокие сапоги были наполнены водой и, что хуже и горше всего, в них уже плавали и бултыхались какие-то отвратительные мелкие гады, которые то и дело кусали мои ноги и рвали микроскопические частички моей драгоценной плоти.

«У меня дурные сапоги – подумал я – они все в дырках, как решето. А новые сапоги директор не дает. «Вам, Вячеслав Самсонович, полагаются сапоги с дырками». А ведь мне, согласно табелю, полагаются сапоги без дырок». Я мысленно послал проклятия нерасторопному и скупому директору, и они по небесному телеграфу унеслись прямиком в наш департамент, проникая сквозь самые толстые стены.

Через минуту я взял свои слова обратно. «Что ж, старина – сказал я сам себе – я и в дырявых сапогах готов идти на край света. Если получится, конечно».

Укрыться было негде. Магазины и лавки были закрыты. Если я бежал в Апраксин двор – вода лезла туда же, если устремлялся в Никольские ряды – вода и там настигала меня, затопляя сундуки со всяческой рухлядью и опрокидывая горы фаянсовой и железной посуды. Старик Елисеев стоял перед своими сверкающими витринами со свечкой в руке и хохотал как сумасшедший, внимая раскатам грома.

Казалось, он призывал стихию на головы бедных жителей. «Ступай себе мимо, Вячеслав Самсонович – сказал он мне – не мешай мне слушать музыку небес».

Город шел навстречу мне, а точнее, не шел, а плыл. А я шагал по пояс в ледяной клокочущей воде, словно древний богатырь Христофор. Кругом плавали и крутились какие-то доски, кухонные столы, стулья, вообще всякая мелкая полезная и бесполезная утварь.

Целые волны накатывали на меня из соседних переулков, усеянные разновеликим хламом и мусором.

Где-то истошно выла сирена. Сквозь рев ветра едва доносились глухие орудийные выстрелы. В небо взмывали один за другим яркие огненные шары. Надо полагать, крепость с сильным запозданием предупреждала, как могла, о наводнении. Никто и не ожидал, честно говоря. Все стряслось и произошло как-то вдруг.

Мимо меня, покачиваясь на свинцовых волнах, проплыла громоздкая полосатая будка.